— Что это было вообще? — мой голос дрожал, но я старалась придать ему твёрдость.

— Скоро узнаем. Мои люди допрашивают их. Камеры в подъезде вырублены были. Они тебя секли. Вероятно, чтобы припугнуть.

Он даже не поднял на меня глаз, его внимание было приковано к мерцающему экрану, бросавшему отсветы на его лицо, на тёмную коротко стриженную бороду, обрамлявшую его щёки, острые скулы, о которые, казалось, можно порезаться.

Какой всё-таки у него профиль. Идеальный, героический. Профиль настоящего горца, которым он был лишь на четверть, по бабушке, как он сам мне когда-то рассказывал. Как я любовалась этим профилем, тогда, в восемнадцать. Когда мы ночевали в моей комнате в общежитии, в которую он пролезал через окно, представляя, как будут похожи на него наши дети.

Дура ты, Ада!

Воспоминания нахлынули с такой силой, что мне захотелось вытащить себе кусок мозга, который отвечает за память.

Я встала, прижимая к груди скомканный плед, чтобы хоть как-то им прикрыться. Пошарила глазами в поисках кофты, которую Гридин с меня так вероломно стащил. И не нашла ничего. Потому что перед глазами поплыло от слёз.

— Домой иди, — прохрипела я севшим голосом. Меня будто душили, болючий спазм перекрывал глотку, заставляя на сухую выплёвывать буквы изо рта.

Демьян никак не отреагировал. Наверное, просто не услышал.

— Домой иди, говорю, Гридин! — закричала я.

Я чувствовала, как нарастает волна паники, смешанной с гневом и какой-то дикой, необъяснимой, щемящей болью. Это было слишком. Слишком много эмоций, слишком много воспоминаний, слишком многоего рядом.

У меня случилась истерика, каких не было уже полтора десятка лет! Слёзы хлынули, обжигая щёку, на которой горел след от удара, в носу защипало, будто спицу раскалённую всунули и провернули. Меня снова охватила крупная дрожь.

Я, зажмурив глаза, попыталась нащупать стену, чтобы опереться. Но ладонь моя наткнулась на твёрдое тёплое тело.

Я не заметила, как Демьян подошёл ко мне.

— Это шок, нормально всё, — пробормотал он, и в его голосе проскользнула нотка растерянности.

— Я просто хочу, чтобы ты ушёл!

Всё произошло так же быстро, как он вчера разделался с этими двумя придурками. Пять секунд.

Зря я думала, что он неповоротливая груда перекачанных мышц. В скорости реакции ему не было равных.

Секунда, и он завёл мне руки за спину, обхватил меня своими здоровенными ручищами, прижал к себе.

Вторая — сгрёб в медвежьи объятия, в которых меня, наверное, даже не видно было, заставил запрокинуть голову, так высоко, что я снова, как в самый наш первый поцелуй, ощутила, насколько я маленькая по сравнению с ним.