Тот поцелуй не сразу уйдёт у меня из головы, да и после себя надолго оставит горький осадок и миллион вопросов без ответов.

Я не понимала мотивов Гридина. Зачем он снова вьётся рядом? Зачем преследует? Зачем приехал вчера сам? У него же «его люди» везде есть?!

Я не верю, что он сделал это, потому чтохотел .

Он вероломно бросил меня тогда, а теперь что? Хочет былое вспомнить? Гештальт закрыть? А потом свалить и жить дальше, будто ничего не было? Он уже делал так, и сделает ещё раз.

Не будь дурой, Ада. Люди не меняются.

Когда я к зеркалу подошла, то поняла, почему Ладыгин меня на хоум-офис перевёл. У меня на пол-лица сизый синяк! Я всех распугаю от охранников до топ-менеджмента! Никто, кроме Гридина, меня в таком виде не наблюдал, значит, он и донёс Ладыгину. Заботушка, что б его!

Ко мне приехал айтишник, настроил ноут за полчаса и очень быстро смылся.

Неделю от Гридина ни слуху, ни духу не было.

Но сегодня телефонный звонок вырвал меня из мрачных размышлений. На экране высветился его номер. Сердце ёкнуло, а потом забилось чаще, как птица, случайно залетевшая на балкон. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и нажала на кнопку ответа.

— Через три минуты домофон позвонит, открой.

И сбросил вызов. Я даже «алло» сказать не успела.

Через три минуты ровно домофон прозвенел. Я открыла.

Гридин снова пожаловал ко мне лично. Это уже было не смешно. Скорее мучительно. Он вошёл в мою дверь, словно великан в гномью нору, едва протиснулся. Куда ж ты так плечи и спину раскачал? Самому-то не тяжело себя таскать?

Он снова был в костюме, только под тёмно-серым пиджаком была чёрная футболка, а не рубашка. Несмотря на свою официальность, костюм не мог скрыть мощь его фигуры. От него веяло силой, уверенностью и… чем-то ещё, что заставило меня невольно напрячься. Не страх, нет. Скорее, инстинктивное ощущение присутствия хищника.

А когда-то он бегал по городу в форме цвета хаки. Даже на свидания.

— Мне нужно, чтобы ты смету завизировала. На охранные системы.

Его голос был ровным, деловым, без единой интонации, которая могла бы выдать хоть намек на недавний порыв. Он избегал смотреть мне в глаза. Его взгляд блуждал по коридору, будто и там он выискивал потенциальную опасность. Внутри меня все сжалось от этой демонстративной отстраненности.

— Ты же вроде напрямую генеральному подчиняешься.

Я произнесла это, пытаясь придать своему голосу такую же холодность, но чувствовала, как предательски немел кончик языка. Хотелось крикнуть, спросить, что это было тогда, но я сдержалась, не желая показывать свою уязвимость.