Ленин именно говорил, а не выступал. Он позволял себе проходить вдоль рампы, иногда засовывать руки в карманы брюк, браться за вырезы жилета. И говорил он без пафоса, без надрыва, чем страдают иные ораторы. В нем не было монументальности, как в Троцком, ни сознания собственного величия, как в некоторых из членов Политбюро, но от этого речь казалась еще роднее, еще доступнее. Та «картавость», что прорывалась в разговоре Владимира Ильича куда-то ушла, а легкое грассирование лишь добавляло обаяния его голосу, делало его речь еще более убедительной. Кажется, перед тобой не глава государства, обладающий чудовищной властью, а старый друг, приехавший пообщаться.

И я, пытающийся изо всех сил быть отстраненным (я что, Ленина не видел? Да я с ним даже чай пил!) кажется, раскрыл рот и слушал, норовя вобрать в себя каждое слово.

Владимир Ильич вел разговор дальше, но теперь, в некоторых местах, он подпускал в голос немного «металла»:

— Сегодня уже немало сказано о предательстве интересов социализма. Но разве нэп является предательством интересов социалистического государства? Нет, не является. Большевики не допустят, чтобы политическая власть ушла из наших рук. В распоряжении государства останутся «командные высоты социализма» — крупные предприятия, железнодорожный транспорт и недра. Земля тоже не будет отдана в частные руки. Мы сохраняем государственную монополию во внешней торговле. Одной из первейших задач новой экономической политики станет кооперация, как фактор социалистической экономики.

Надо ли говорить, что после выступления Ленина делегаты единогласно одобрили декрет «О замене продразверстки продналогом», да еще и какую-то резолюцию? Нет, название я слышал, но пропустил мимо ушей, да и какая разница, если сам Ленин предлагает[2]?

За выступлениями не заметили, как наступил обеденный перерыв и делегаты съезда повалили в фойе, где были развернуты столы с горячим чаем и бутербродами. Тут тебе и сыр, и колбаса, и черная икра. Но знающие люди подсказали, что можно спуститься в подвал, где имеется столовая, а там можно перекусить чем-нибудь посущественнее.

Странно, но большинство делегатов предпочли бутерброды, а мне захотелось либо супчика, либо каши. В общем, что дадут, то и съем.

— Товарищ Аксенов! — услышал знакомый голос, и скоро я уже обнимал своего самого лучшего друга — Витьку Спешилова.

— А я гляжу — весь такой важный, во френче, с двумя орденами, — восхищался Спешилов. — Поздравляю!

— Вить, пошли есть, а там и поговорим, — предложил я, и мы спустились в столовую.

К нашему удивлению, в столовой был выбор, и мы остановились в некотором раздумье: что брать — борщ со сметаной или куриный суп? А еще картофельное пюре с венскими сосисками или гречневую кашу с котлетой? Я для себя выбрал борщ и гречку, а Спешилов — куриный суп и пюре.