Я не знал, что и ответить. Конечно, была и обида, но если уж совсем откровенно, так я про тетку-то и забыл. Решил, что нужно немножко соврать.
— Я бы и написал, только нельзя, — вздохнул я.
— Подожди-ка, так ты что, опять куда-то уехал, как в Архангельск? Ведь в Архангельске-то тогда белые были да англичане? Это, чтобы опять тебя мучили?
Ох, догадливая у меня тетушка.
— Тетя Стеша, а ты не спрашивай. И про англичан ничего не спрашивай, ладно? Время придет — все сам расскажу.
— И не буду, и не рассказывай, как тебя мучили. Давай-ка лучше чай пить, а не то остынет.
И мне опять был выставлен стакан в шикарном серебряном подстаканнике (не Фаберже, проверял), а себе тетка налила в щербатую чашку.
— А Капка-то твоя, как с мужем-то у нее разладилось — не то бросил ее, не то посадили, домой вернулась. Ко мне приходила, улыбалась, спрашивала — как мол, Володя, так я ей только ухват показала, она и ушла. Сначала с комсомольцами шуры-муры крутила, но те ее отшили, так пошла на завод, секту там организовала. Коммуна, вишь… Я свечку не держала, но где это видано, чтобы парни и девки вместе жили? Свальный грех у них, ровно, как у беспоповцев, прости Господи.
Я не стал убеждать тетушку, что жители коммуны невинны, все равно не поверит, да у меня у самого на этот счет есть сомнения.
Выпив стакан чая, решил попросить у тетушки второй, погорячее, почувствовал, что мне в ногу тычется нечто твердое. Ох ты, а это же Васька!
Посадив кота на колени, принялся гладить его шелковистую шерстку, а он, басовито заурчав, вытянулся во весь рост. Поглаживая Василия, понял, чего же мне не хватало в этой жизни — простого домашнего уюта, пения котика. А еще я вдруг понял, что чужая женщина, бывшая теткой Володьки Аксенова, сталамоей кровной родственницей. Эх, сюда бы еще Наташку. Сидела бы здесь, чай пила. Я бы ей даже котика уступил.
[1] Автор слегка сместил события. Синагога в Череповце была организована позже.
[2] Более подробно см. в блоге автора «Череповецкая синагога».https://author.today/post/98698
Глава одиннадцатая. Автограф императора
В кои-то веки у меня выдался отпуск — целых три дня. Пока партактив губернии, а также задействованные сотрудники милиции «шуршали», занимаясь проверкой задержанных, я отдыхал — гулял по городу, разговаривал с народом о сути и проблемах новой экономической политики, ходил с тетушкой Степанидой на рынок. Купил, кстати, ей мешок муки, подсолнечного масла, настоящего чая и сахара.
Встречались знакомые, но больше попадалось крестьян, приезжавших в губернский центр по каким-нибудь бюрократическим делам, или на рынок, или просто, ищущих по зимнему времени подработку — дрова поколоть, снег с крыш почистить, а те, у кого уцелели лошади — перевезти что-нибудь, а то и прокатить с ветерком новоявленных буржуев, желающих покрасоваться перед девушками.