— Ясно, — кивнул я, раздумывая — как я стану «отмазывать» командарма от Троцкого? Ну, придумаю. В крайнем случае — поругаюсь. Спросил у Дмитрия Николаевича: — Вы, как я полагаю, вступили в переговоры, и разрешили всем гражданским лицам уйти?
— Совершенно верно. Я с женщинами и детьми не воюю. И солдат, прошу прощения, красноармейцев, понапрасну под шрапнель отправлять не стану. Если бы была в том необходимость — одно дело, а сейчас такой необходимости нет. Падение Кронштадта — дело не одного дня, но куда спешить?
— Разумно, — согласился я с таким умным видом, словно бы каждый день провожу совещания с генералами, да еще и учу их воевать. — Стало быть, после эвакуации мирного населения, вы отдадите приказ об обстреле Кронштадта? Или поначалу проведете переговоры? Как я понимаю, руководство восставших уже сбежало?
— Сбежали единицы, но основное руководство, включая начарта крепости осталось на месте, — покачал головой Дмитрий Николаевич. — Нет, вначале нужно отбить форты, занятые мятежниками, захватить «Севастополь» и «Петропавловск», а уже потом можно начать артбострел. Вначале показательный — на пару часов, подождать, не выбросят ли белый флаг, а уже потом интенсивный.
— Товарищ командующий, — развел я руками. — Я в военном деле полный профан, но даже я понял, что план толковый, а торопиться не стоит.
— Вы зря прибедняетесь, товарищ Аксенов, — подал голос, молчавший до сей поры, начальник штаба. — Я как раз оперативным отделом штаба дивизии заведовал, так вот, по вашим донесениям мы отправляли диверсионные группы резать телефонные кабели у американцев.
А я и не знал, что я такой молодец. Оказывается, какая серьезная работа проводилась. Не зря Артузов ломал голову над «Историей Архангельска».
— Да, Владимир Иванович, я вам не представил своего начальника штаба — Толбухин Федор Иванович.
— Временно исправляющий обязанности, — скромно сообщил начштаба. — Начштаба армии вместе с основными силами армии задействован в Финляндии, у товарища Фрунзе.
Толбухин?! Ни ничего себе. Значит, по поводу ликвидации Кронштадтского восстания можно не волноваться. Конечно, Федор Иванович — это еще не Маршал Победы, но ведь и штурм Кронштадта — это не Ясско-Кишиневская, или Венская операции.
[1] В повести Бориса Лозового именно Мартин, а не Мартын.
Глава двадцатая вторая. Штурм Кронштадта
Наша молодость, ты быстротечно
Пронеслась по гражданским фронтам,
Ты, права обретая на вечность,
Подступала к кронштадтским фортам.
В. Семернин
Я честно пытался вспомнить, что мне известно о силах и средствах мятежников вмоей истории, но вспомнил только, что к финнам через залив ушло около восьми тысяч человек, около двух тысяч погибло при штурме, и еще сколько-то сдалось в плен. Прикинул, что восставших должно было быть не меньше пятнадцати тысяч[1].