— Гаси! — взлетел одинокий голос.
— Да чё гасить?! Всё…
Свисток просверлил воздух за мгновенье до звонка. Команды, медленно остывая, смешались. Слышались возгласы:
— Алка, ну ты вообще! Как из пушки!
— Бац-бац, и мимо!
— Да это Паха зевнул.
— А чё сразу Паха?
— А чё, нет, что ли?
— Ой, да перестаньте вы! Как бы он достал? Ты с места на два метра подпрыгнешь?
— А чё я-то?
— Ви-и а зэ чэмпионс, май фре-ендс!
Тиныч хмыкнул, принимая мяч.
— Шевелись, чемпионы, обед стынет!
Я первым шмыгнул к выходу, в миллиметре разойдясь с Инной. Всей кожей уловив живое тепло, поймал, как брошенный цветок, нежный взгляд. Воистину, есть моменты, ради которых стоит жить!
Пока разгоряченная толпа мальчишек, галдя и гогоча, ломилась в высокие двери раздевалки, я, голый и босый, прошлепал в душевую. Журчащие струи хлестнули по плечам, окатили теплой влагой, и я выцепил скользкий обмылок со ржавой жестяной полочки. Решетка вентиляции под потолком донесла девичье ойканье — слышимость была хорошая.
— Вот кто постоянно коврики убирает! — слетело глухое Ритино ворчанье. — Убила бы. И так скользко, а они еще…
— Девчонки, девчонки! Давайте в темпе! — воскликнула Маша. — А то опять поесть не успеем!
— Житие мое… — вздохнула Светланка.
Свистящее шипение струй перечеркнуло высокие звонкие голоса.
На пороге душевой нарисовался распаренный Паша Почтарь — замер в позе сутулого Давида, только рукой придерживал не пращу, а полотенце.
— Миха, так нечестно! — поднял он крик с неподдельным возмущением. — Это мое место!
— Ваша лошадь тихо ходит, — фыркнул я, торопливо намыливаясь.
— Мон шер Поль, — манерно выговорил Зенков, щелкая самодельными шлепанцами, — наверное, вандалы спёрли мемориальную доску с вашей персональной кабинки!
— Да я там всегда мылся… — затрепыхался Пашка.
— Всё-всё, — миролюбиво сказал я, прикручивая оба крана, — ухожу!
Запнувшись о порожек, чуть не выстелился хилый Изя.
— Обожаю голых мужчин! — ухмыльнулся он, совершив пируэт на мокром кафельном полу. — Голых греков!
— Ой, Изя, не преувеличивай! — опал озорной голосок Альбины, теряясь за веселым шумством.
Динавицер смешно приосанился, выпячивая ребра, и крикнул:
— Спинку потереть?
Что мелкому нахалу ответили девушки, я не расслышал — обтершись цветастым китайским полотенцем с аляповатыми розами, спешно облачался. Даже большая перемена коротка, если длинна очередь в столовую, — гласит школьная мудрость.
Мне повезло — передо мной стояло всего трое шестиклассников, жадно принюхавшихся к упоительным парным запахам. Очередники подозрительно косились на меня, но им тоже подфартило — я против дедовщины. К тому же с Тасей-Харей не забалуешь — у нашей поварихи не только внешность, но и нрав, как у фрекен Бок.