— Не идет мой труд! — горестно вырвалось у Суслова. — Не получается! Опять эти гладкие, обтекаемые формулировки… Вода, водою, о воде! Выпаришь ее — сути останется с воробьиную погадку!

— Самобичевание автора — это нормально, — успокоил я главного идеолога страны. — Диагноз начинается с авторского самодовольства. А что именно не получается?

В ухо толкнулся длинный тоскливый вздох, долетая со Старой площади.

— Натура бунтует! — грустно сказал «тезка». — Понимаю, вижу, что марксово учение не совпадает с реальным положением дел, а править — рука не поднимается!

— Михаил Андреевич, «Капитал» — не вечные скрижали, — начал я утешать второго человека в пролетарском государстве. — Разве Ленин был гением? Революционером — да, лидером — да, изворотливым и ловким политиком, трибуном — да, да, да! Но не гением. Просто Владимир Ильич понимал: теория, которой полвека, может, и годна для прошлого, но в настоящем применима лишь с оговорками и корректировками. Вот вам хороший пример. Маркс писал, что «чем больше общественное богатство, функционирующий капитал, размеры и энергия его возрастания… тра-ля-ля… тра-ля-ля… чем больше нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная армия, тем больше официальный пауперизм. Это абсолютный, всеобщий закон капиталистического накопления». Ну, и где он исполняется, этот «объективный» закон, на какой планете? Разве за последнее столетие, говоря словами того же Карла Генриховича, «положение рабочих ухудшилось независимо от того, высока или низка их зарплата»?

— Ну-у… нет, наверное… — промямлил Суслов.

— Во-от! — протянул я с ноткой назидания. — Да и, вообще, хватит, мне кажется, носится с рабочим классом! Наша цель — коммунизм? Вот и давайте строить эту высшую форму общества, а не мусолить идеи классовой борьбы!

— Как-то, знаете… чересчур… — растерялись на линии.

— Да почему? — разгорячился я, как и подобает юнцу. — Советское общество — бесклассовое, да и на Западе пролетариев не сыщешь. Тамошние рабочие давно забыли слова «Интернационала», став такими же мещанами, как и капиталисты!

В трубке забулькал смех.

— Спасибо вам, Миша! Подняли старику настроение! Идеи ваши всякий раз шокируют, вызывают рефлекторный отпор, а потом задумаешься — и понимаешь, что за оберткой отрицания скрыта истина.

— Польщен! — хмыкнул я. — Кстати, об истинах. Помните, я как-то ляпнул, что в СССР нужна приватизация? Ну, хотя бы кафе или часовых мастерских? Я думал над этим и пришел к выводу, что лучше нам обойтись без частной собственности.

— Ага! — довольно каркнул Михаил Андреевич.