В Натальиных глазах смерзлись льдинки.
— А откуда вам это известно?
— Оттуда, — улыбнулся я, и ледок подтаял. — В письме и о Черненке, и о прочих врагах Григория Васильевича. Пусть знает, кто есть кто, и как одержать верх. Я почему и брожу тут — надеялся передать пакет лично в руки. В Смольный соваться слишком рискованно. Попадусь если противникам вашего отца, меня по головке не погладят — оторвут, и скажут, шо так и було…
— Так давайте я передам папе! — воскликнула Наталья Григорьевна, радуясь, что можно искупить момент недоверия.
Мне стоило большого труда изобразить колебания.
— Л-ладно, только никому не показывайте, кроме… папы, — я быстро вытащил пакет, и он мигом канул в женскую сумку. — Большое вам спасибо, Наталья Григорьевна!
— Это вам спасибо! — рассмеялась дочь своего отца.
Тот же день, вечером
Ленинградская область, госдача «Осиновая Роща»
Охранник распахнул ворота, и Наталья завела «немца» во двор.
— Здравствуйте! А отец вам не звонил?
— Звонил, Наталья Григорьевна, звонил, — покивал седой, моложавый Макарыч. — Сказал, что задерживается, но скоро будет.
— Ну, как всегда! — заулыбалась женщина успокоено.
— Работа у вашего батюшки такая, — степенно вымолвил охранник. — Ответственная!
Помахивая сумочкой, Наталья заторопилась к дому по дорожке — выпавший ночью снежок Макарыч вымел до последней крупинки.
Одноэтажная дача не поражала архитектурными изысками — дом, как дом, отягощенный временем и не обремененный «всеми удобствами». Зато воздух какой — не надышишься! И где тут осины, не ясно, сплошь елки да сосны. Летом дух хвойный до того крепок, что хоть в банки его закатывай. Откупоришь зимою — и вдыхай…
Из прохладных сеней Наталья шагнула в натопленную гостиную. Круглая голландская печь, выложенная изразцами, гудела как домна, испуская тепло. Размеренно отмахивал секунды маятник напольных часов. Старинный механизм вздохнул сипло, как будто привечая дочку хозяина, и поплыли медные, с оттяжечкой, удары. Дом-м… Дом-м… Дом-м-м…
Молодая женщина не успела заскучать в тишине и покое — подъехал кортеж. Гаишная машина, покрякав напоследок, отъехала дальше по улице, пропуская в ворота громадный «ЗиЛ» с зеленоватыми пуленепробиваемыми стеклами и черную «Волгу» сопровождения. Шустрые ребята из кагэбэшной «девятки» мигом все проверили, и отец в расстегнутом пальто, поправляя шапку «пирожок», зашагал к дому.
Хлопнула дверь, и разнесся гулкий голос:
— Наташка, здорово!
— Привет ответственным работникам!
Романов хохотнул, скидывая пальто.
— Ты одна?
— Лёва завтра обещал подъехать, у них там опять аврал… — Натальины губы тронулись в изгиб: — Поздравляю, папочка, быть тебе дедушкой!