— Всё так и есть, — кивнул Павел Антонович. — Зачем тебе это?

— Ты прав. Всё так и есть. Моё вступление снизит градус безумия и придаст организации весу.

— Ты не ответил. Зачем это тебе?

— Ответ очевиден. Бить мёртвых. С упоением, без полумер, в полную силу. Или даже не так. С новой силой!

— Ты уже потерял руку…

— Стоп! — хлопнул второй рукой Славский по столу. — А вот этого не надо.

Сын нехотя согласился. Тот бой наглядно показал, что Славский не просто силен. Он вышел на новый уровень и сдаваться в ближайшее время точно не собирается.

— Всё равно мне непонятна логика этого решения. А наши люди? А князь? К какому будущему ты стремишься, отец?

— Павел… — Славский добавил в голос мягкости. — Ты знаешь не все расклады. О чем-то я не успел тебе рассказать. О чем-то, считаю, пока рано рассказывать. Но и того, что ты знаешь, должно хватить. Ты видел того мертвеца? А других? Армия в обычном её формате бессмысленна. Не буду лукавить, к этому Васильеву я тоже отнёсся с подозрением, но сейчас… Разве он в чём-то обманул? Всегда лезет вперёд, за спинами не отсиживается. Сражается на таком уровне, что многие опытные адепты позавидуют. Про клятвы рассказал, и они работают, в чём я убедился на своём примере. Но у этой силы есть минус…

— В чём подвох? — мигом зацепился сын.

— Не совсем подвох. Как только я перешёл на другой уровень, сама мысль убить кого-то из людей начала вызывать у меня отторжение.

— Ты стал пацифистом? — удивился Павел Антонович.

— Нет… Не знаю. Но всё как говорил Васильев. Он не может убивать людей. Не может и не хочет. Зато мёртвых убивает с большим удовольствием и охотой. Возможно, я пойду тем же путём. Пока не могу сказать, как оно сложится. Это новый опыт для меня. Но одно понятно точно. Враг силен. В нынешнем виде армия с ним бороться не может. Поэтому идея создания ордена, особой организации, которая соберёт добровольцев, которые захотят посвятить себя этому пути, — это то, что нам нужно. Шанс. Своим же вступлением я собираюсь эти шансы повысить. Княжич, кстати, тоже собирается вступить.

— Без обид, отец, но княжич выглядит так, будто Васильев промыл ему мозги.

— Ты сам-то в это веришь? — хмыкнул Славский. — Васильев? Наш герой?

— Мало, что ли, тех, кто на словах весь из себя добрый и хороший, а на деле…

— Нет, — качнул головой Славский. — Я ему верю. Эта сила… Ты не понимаешь, сын. Если меня, старого вояку, так быстро неприятием к убийству людей пробрало, то представь, что с ним происходит? Дела и сила говорят за него лучшего всего. А я, смею надеяться, не такой наивный, чтобы позволить себя обмануть. Так что принимай дела, сын. Нас всех ждёт новая эпоха. Если мы докажем право на жизнь… В противном случае. Ты и сам всё понимаешь.