Я вернулся в деканат, доложил секретарше, что остаюсь на учёбе и честно досидел до конца занятий. В последнее время у меня появился новый интерес к обучению в институте, среди большого количества людей. Многие меня не знали, те же старшекурсники, например. Мы ведь обычно не помним тех, кто моложе нас, ни в школе, ни в институте? Так и здесь, пользуясь своей «неизвестностью» для старших курсов, особенно для парней и незнакомых ассистентов преподавателей, я тренировал своё новое воздействие на людей. Проверял, как долго держатся внушённые мною фразы, которые должен произнести тот или иной человек, как далеко я вообще могу воздействовать своим внушением. Но такие пробы я делал в основном на улице. А в институте только на длительность проверял.
Получалось довольно интересно, с каждым разом мои возможности росли. В этот день я добился того, что старшекурсник под моим внушением произнёс назначенную фразу, совершенно безобидную, конечно, в том числе для него самого, через целый час занятий, на следующей перемене после внушения. На радостях я тренировался по пути домой прямо из троллейбуса, проверяя расстояние, на котором прохожие могут изменить направление своего движения или неожиданно остановиться. Тут результат был хуже, увы, дальше полусотни метров не получалось. С остановки прогулялся не спеша, играя своим новым умением, чтобы около восьми вечера снять трубку зазвонившего телефона у себя в квартире.
— Это я, Федя, здравствуй. — Звонила Ольга Михайловна. — Ты почему не послушал Александра Васильевича? Уехал и всё?
— Добрый вечер, Ольга Михайловна. Тут ведь какое дело, Александр Васильевич мне обещал в Москве квартиру и хорошую зарплату. Я же в Свердловске живу, здесь у меня есть квартира, работа в кооперативе и заработок. Больше тысячи долларов в месяц зарабатываю. Он примерно так и обещал мне сделать. Я прилетел на самолёте и что? Даже пропуска не оставили на вахте! Нет ни квартиры, ни работы, своего кабинета нет. А мне на улице ночевать? Если надо, я буду раз в неделю прилетать за свой счёт, коли у него нет возможности меня устроить на нормальную работу. Меня устроит, и никому в тягость не стану. Так и передайте полковнику. Я Бориса Николаевича и Александра Васильевича очень уважаю, можно сказать, люблю. Но у меня есть личная жизнь, я жениться хочу, детей завести. А жить на улице, даже в Москве, не хочу. Рад был вас услышать, до свидания. — Не дожидаясь ответа, положил трубку.
Дальнейшие действия Ольги Михайловны я представлял с точностью до каждого шага. Она обладает отличной памятью. За минуту она напечатает мои требования на своём компьютере, размножит в трёх экземплярах, чтобы два из них занести в кабинет Ельцина. Там положит перед президентом и его главным телохранителем. Даже знаю, что добавит словами — мальчику негде жить в Москве, на работу мы его не взяли, кабинета нет, даже пропуска в здание нет. После чего развернётся и выйдет в приёмную.