Глава 20 Попытка внедрения
Конечно, никто меня рядом с Ольгой Михайловной сразу не посадил. Меня по-прежнему продолжали вызывать в кабинет президента, когда появлялась нужда. Через неделю я уже перестал ждать результата от своего разговора с Коржаковым, занялся своей учёбой с мединституте, почти закопался в занятия и обильную литературу. Хорошо, хоть на практических занятиях в морге и с больными у меня не возникало проблем. Более того, на паре предметов мне удалось получить зачёты заранее, освободить себе время и почувствовать уверенность. Нет, не в завтрашнем дне, хотя СССР ещё существовал. А уверенность в нормальной сдаче зимней сессии. Вообще в сдаче сессии, хоть на тройки.
К тому же, до новых соучеников в группе и потоке, как до преподавательского состава дошли слухи о некоторых моих умениях. Правильно говорят, что Москва — большая деревня. Люди одного образа жизни и одной профессии почти всё знают о своих коллегах. Нет, никто не просил меня вылечить их, только многие стали со мной здороваться, даже совершенно незнакомые сотрудники и студенты. Тут я сам подсуетился, запустил слух, что все мои сокурсники ещё со времён медицинского училища не болели зимой, если со мной здоровались. А некоторые недоверчивые сотрудники и студенты созвонились с руководством Свердловского мединститута, услышали подтверждение необъяснимого факта и выслушали сожаление моим отъездом, статистика по больничным справкам студентов моего потока вернулась к прежним показателям.
После этих слухов я заметил, что преподаватели перестали относиться ко мне с высокомерием столичных жителей. Тем более, узнав мой статус советника президента России, перестали откровенно заваливать на зачётах и экзаменах. Натягивали мне троечки, ехидно улыбаясь. Подействовала моя оговорка о том, что планирую после диплома работать санитарным врачом в провинциальном районе, когда и если меня уволят со случайной должности советника президента. «По секрету» я обмолвился, что в своё время был с Ельциным на баррикадах Белого дома, за что тот меня и отблагодарил нынешним положением. Равнодушное отношение ко мне после таких слухов только усилилось, дав мне возможность чаще уезжать по делам службы.
Кроме того, меня в конце ноября неожиданно подселили к Ольге Михайловне, как я просил за полмесяца до этого. А та, умная женщина, принялась не только передавать мне документы для Бориса Николаевича, но и раскладывать на моём столе нужное количество бумаг. С просьбой помочь в их проверке и редактировании. В результате многие посетители, особенно новички, верили, что я помощник секретаря. Тут я узнал, наконец, в лицо знаменитого Бурбулиса, которого в своё время запомнил исключительно по его редкой фамилии. Постоянно путал его с прибалтами, к которым относился довольно прохладно, как и сейчас.