— А ты кто такая? Стукачка дворовая и ментовская? — наехал я со своей стороны, надевая лицо уголовника. Уж такую роль я умею играть для гражданских не хуже самих бандитов. Не давая продавщице-хамке прийти в себя, я продолжил свою роль, усиливая давление:

— Ты почему на меня донос написала? Кто тебя науськал, участковый? Или кто другой тебе деньги дал? Говори, быстро!

После таких слов хватило капельки моего внушения, чтобы мадам Колоскова потекла, как жидкое повидло. Она выложила под запись всё, что знала. Я даже заслушался. Но прервал исповедь, чтобы уйти домой, время подходило, мог позвонить Коржаков. Уже дома поставил микрокассету на перезапись и привёл информацию соседки в порядок.

Досталось всем, начиная от сына, дурака и лентяя, которому участковый который раз штраф выписывает (я не помню в те годы о штрафах от имени участковых, может, парень под видом штрафов деньги у мамаши вымогал). Потом понемногу досталось всем соседям, на все три подъезда оказалось ни одного нормального соседа или соседки. Далее досталось своим коллегам-ворам из магазина, начиная от поломойки, норовящей стянуть, что плохо лежит, заканчивая директрисой, увозящей домой полные сумки продуктов. Затем мадам перешла на участкового, который, сволочь, только деньги вымогает, дефицит с заднего крыльца покупает, а порядок во дворе не наводит. Мог бы хулиганов приструнить, что мочатся в подъездах. От участкового женщина почти мирно перешла к родному мужу, импотенту и алкоголику — супружеский долг не выполняет, сына не воспитывает, всё самой приходится делать в семье.

Хорошая исповедь, я чуть не расплакался напоследок, как тяжело мадам Колосковой живётся среди сволочей и бездельников, вперемежку с хулиганами. Но позвонил телефон, и пришлось срочно перемещаться в сторону улицы Поварской, дом девять. Там отработал и аккуратно вызвал Коржакова на разговор. В трёх словах доложил о вчерашнем инциденте и сразу выдвинул версию о внутренних врагах президента. Кому это выгодно? Потом добавил туда уголовников, пытающихся отжать меня, то есть лекаря, себе в рабы? Этого для начала хватило, чтобы закончить свои дела и «прекратить дозволенные речи», как говорила Шахерезада.

Прямо из квартиры президента я поехал на Горбушку, искать продавца мышеловок и заказывать тому пару крысоловок. Затем заехал на продуктовый рынок, где закупился овощами и фруктами, добавив сыр и мясо. Холодильник мой был почти пуст — непорядок. Пока вернулся домой, пока перекусил, снова телефонный звонок, пора на второй сеанс. Вернувшись от двух шефов, поужинал, посидел над учебником, там и день закончился. Вот и все мои выходные. Не сильно лучше рабочих дней. Но в эти рабочие дни я приступил к занятиям в моём третьем мединституте — Втором медицинском! С утра меня проинструктировал Ильин: когда мне выйти на крыльцо, где заберёт меня машина и когда отвезёт обратно на занятия. Сообщил, что с начальством института вопрос согласован.