А Борис Николаевич им ничего не сделает, покажет вид, что не знает о воровстве, что он добрый царь, не ведает о боярском беспределе. По России будут ездить двадцатипятилетние генералы, которым ничего не будет за их мошенничество. Целые регионы будут под властью бандитов, о чём Москва якобы и знать не знает. Неужели до этого вор во власти честно работал двадцать лет? А взятки брать стал последний год на должности губернатора? Потому я и был таким смелым, понимая, что уже сейчас в команде президента собираются наглецы-воры в десять раз наглее меня. Не говоря о том, что я не вор, в отличие от приближённых Бориса Николаевича. Тот же Коржаков не вовремя попал с коробкой из-под ксерокса, полной долларов. Неужели так доллары упаковали первый раз?

— Что случилось? — странно спокойным тоном спросил у меня куратор, едва мы зашли в мой кабинет.

— Слушайте. Это запись разговоров с соседями и моим участковым инспектором. — Я включил свою запись и включил электрочайник, вскипятить воды для чая. До возвращения домой успею побаловать себя крепким чайком.

— Ну и что такого, не могли дать участковому эту запись сразу? — равнодушным тоном озвучил свои мысли Ильин после того, как всё выслушал. Он бы наверняка не стал на вас наезжать и покинул квартиру.

— Я тоже сначала так хотел, если бы заявление Колосковой было зарегистрировано. Но печати там не было. Вам объяснить, в чём разница? — Посмотрел я на своего куратора, явно не разбиравшегося в милицейской специфике. Коротко разъяснил эти мелочи и подвёл к выводу, что меня примитивно пытались завербовать. А заявление уничтожить, оно же не зарегистрировано. Зато у Подшивалова уже будет моя расписка о сотрудничестве.

— Как Вы думаете, моё общение с Ельциным и Коржаковым никому не заметно? Если половина сотрудников у меня лечат свои мелкие ранения? Начиная с охранников и слесарей гаража, заканчивая Ольгой Михайловной? Вы уверены, что на меня напали возле дома совершенно случайно? Неделю никто не нападал, а тут стали сразу бить? Может, это кому-либо нужно? Не говорю о шпионах иностранных, это будет слишком. Что, в Москве у Бориса Николаевича нет недругов? От кого Белый дом охраняют столько сотрудников? Что бы такого могли придумать люди, завербовавшие меня? Или просто избившие до потери моих возможностей лекаря или посадившие в СИЗО? Там вполне можно и несчастный случай устроить или повесить меня, в виде самоубийства? Хорошо бы стало Борису Николаевичу без моей помощи или хуже? — Я прервался, чтобы понять, насколько понял мои слова капитан. При виде багрово-красного лица Игоря, понял, что всё-таки дошло. Поэтому решил закончить свою накачку.