Ага, вот и машины начали привозить материал для баррикад. К зданию подъехали первые грузовики с уличными скамейками, рекламными щитами и прочим «подсобным» материалом. Охранников стали подзывать начальники, а к зданию из разных улиц подходили первые группы, если не сказать, колонны, «простых неравнодушных граждан», с азартом приступивших к строительству баррикад. Сами охранники демонстративно заняли свои посты, после короткого инструктажа. Я тоже поспешил на своё рабочее место, в таком шуме может и ЕБН проснуться. Полковник точно уже встал и наверняка желает подлечиться. Я практически угадал, Александр Васильевич уже выходил из моего кабинета.
— Я здесь, товарищ полковник, — успел его остановить, не подумав, что ляпнул. Тот остановился и подождал меня. А после снятия похмелья и прилива бодрости Коржаков всё-таки спросил:
— Кто тебе сказал, что я полковник?
— Не знаю, где-то прочитал или в телевизоре увидел, уже давно. Думал, это не секретно, — повинился я, потом спросил, чтобы изменить тему:
— Что мне делать сегодня?
— Пока сиди в кабинете, где, кстати, гулял?
— Так Паше руку лечил, в охране работает. Говорят, Скорая за полчаса не приехала, и до сих пор её нет.
Глава 14 Три дня
— Никуда не уходи, если что, предупредишь Ольгу Михайловну, нашего секретаря.
— Так точно, — ответил я, слегка переигрывая. Что поделать, такой у меня вредный характер. Даже в прошлой жизни, помнится, после указаний начальника ответил ему «Яволь, майн фюрер!» Повезло, что тот расхохотался, а «мог бы и застрелить», как в старом анекдоте. Коржаков не обратил внимания на меня, у него были дела важнее препирания с санитаром. Так и оказалось, спустя четверть часа позвонил ЕБН.
— Зайди.
Я снял похмелье Ельцина, добавив ему бодрости, и вернулся в кабинет, чтобы через полтора часа дождаться своей начальницы. К этому времени на всех центральных каналах телевидения уже демонстрировали знаменитое «Лебединое озеро». Телеведущие по НТВ и журналисты радиоканалов несли народу, что попало — от смерти Меченого до захвата власти. Пока не появились на сцене знаменитые «представители» ГКЧП, с трясущимися руками и странными лицами. Даже в первой своей жизни я посчитал их клоунами, когда узнал, что глава ГКЧП комсомольский функционер. Их в России серьёзно никто не воспринял. Можно ли серьёзно относится к министру внутренних дел Пуго, который в своей задрипанной Прибалтике порядок навести не может?
Кто такие председатель крестьянского союза и президент ассоциации государственных предприятий? Даже председатель ДОСААФ имеет больше полномочий, у него хоть списанные машины и автоматы есть. А премьер Павлов? Это для советских людей настоящая антиагитация. На него точили зуб подавляющее большинство жителей России, павловскую реформу ещё не успели забыть. Помнили, как бегали, меняя деньги все три дня, и стояли в очередях, чтобы через месяц услышать от очевидцев и работниц сберкасс, как бандиты и воры портфелями меняли деньги почти неделю после окончания реформы.