— Проходи, Федя, замаялся я после обеда. — Ельцин и Коржаков сидели за бутылкой коньяка и блюдечком нарезанного сыра. При моём появлении оба неторопливо допили напиток. Потом я их обоих освежил и направился обратно. На полпути остановился и добавил, будто случайно вспомнил:

— Я, кстати, и алкогольное опьянение могу снимать, секунд за двадцать-тридцать. Если понадобится, зовите. Сегодня я здесь ночевать стану, на своей кушетке, мало ли что?

— Ты что-то знаешь? — насторожился Александр Васильевич.

— Нет, но такие манёвры зря не устраивают. Где много народа, всегда травмы бывают, это я, как медик, точно знаю. Порезы, переломы, не вызывать же Скорую помощь? А я тут под боком, перевяжу, вывих вправлю, если надо. Разрешите идти? — Напомнил полковнику об армейской моей службе.

— Иди, — махнул рукой Борис Николаевич и набулькал себе и Коржакову коньяка.

Я вернулся в кабинет, Ирины на месте не было, пошла гулять по своим подружкам. Похоже, половина сотрудников сидят на месте. Начальство ждёт приказа, а подчинённых не отпускают, как обычно «во избежание». Я привычно включил чайник, чтобы попить своего чифира, чувствую, что до часа, как минимум, уснуть не дадут. Затем пристроился читать медицинские учебники по тем предметам, которые начнём изучать на пятом курсе. Было у меня огромное желание закончить хотя бы осенний, девятый семестр, без посещения лекций. Практики я наработал достаточно, а такие предметы, как офтальмология, судебная медицина, эндокринология, физиотерапия и медицинская психология, как и часть других, попытаюсь сдать экстерном.

Бог даст, попаду в обойму Ельцина и Коржакова, они помогут мне закончить девятый семестр. Смогу за это время завести нужные знакомства, как в Москве, так и в Свердловске. А потом и своими силами справлюсь, когда власть полностью перейдёт в руки первого президента России. Никогда не хотел ввязываться в большую политику, да и жениться мне всё-таки надо. Пусть я выгляжу молодо, но свои тридцать лет никуда не денешь. Так что я запасся учебниками, список которых взял у знакомых преподавателей, под благородным мотивом подготовки к учёбе самостоятельно. И теперь по вечерам в снятой комнате читаю учебную литературу. Собственно, других развлечений нет, магазины пустые, на барахолках одни жулики, да мне и покупать особо ничего не нужно.

К женщинам мои подружки начисто отбили желание, не зря они почти год трудились надо мной. Может, сказывается прожитая однажды жизнь, моя первая и основная, в которой я на женщин только любовался? Как в старом анекдоте — сам не посмотришь и другим не покажешь. В принципе, такая жизнь меня пока устраивает, доживу до начала учебного года и уеду. Полагаю, Коржаков будет только рад избавиться от мутного медика. С такими мыслями я зачитался физиотерапией, даже не предполагал, что существуют такие методы лечения и профилактики. Их и в двадцать первом веке не видно и не слышно, не говоря о восьмидесятых годах двадцатого века. Может, к нашему времени их разоблачили? Как культ личности или мошенничество?