— Я же всё вам рассказал, зачем мне эта головная боль? Понимаю, были тяжёлые дни, я помог, сколько мог. Сейчас всё идёт по плану, скоро все республики разбегутся, избавимся от нахлебников, жизнь наладим. — Женщина замахала руками на меня.
— Что ты, что ты? Не говори об этом. Страшно подумать, вдруг война начнётся?
— Уверяю, всё пройдёт спокойно, после Нового года будем жить в другой стране. Пусть не очень богато, но не так плохо, как при коммунистах. Вы же знаете, мы в провинции двадцать лет с талонами живём. Доходило до талонов на сигареты, спички и мыло со стиральным порошком. Знаете, как стыдно жить по талонам после семидесяти лет советской власти? А все эти чурки и прибалты, как сыр в масле катаются за наш счёт. Пусть поживут на свои доходы, посмотрим, может думать начнут. Я много по стране поездил, везде лучше русских живут. Даже по статистике на весь Союз квартир строят для русских меньше, чем в других республиках. Лучше отдельно жить при такой дружбе народов, — разговорился я с Ольгой Михайловной, понимая, что она всё выложит на стол Коржакову. Высказал всё, что хотел и перешёл к другой теме.
— Вот дали мне этого малахольного Ильина Игоря. Вроде неплохой человек, договорился с билетом до Москвы, пропуск сделал, кабинет организовал. А дальше что? Привёл в кадры оформлять меня прапорщиком. Совсем дурачок или меня идиотом считает? Я в армии служил, все эти подходы понимаю. Сначала буду только им подчиняться, — кивнул на пока пустой кабинет президента. — Потом меня передадут в подчинение какому-нибудь майору медицинской службы, тот начнёт меня гонять по своим хотелкам. Мне опять придётся уволиться? Начальство расстроится, меня же выставят опять виноватым. Скажут, что Кузнецов лентяй, работать не желает и хамит руководству. Зачем мне самому хомут на себя надевать? — Я замолк, демонстрируя свою обиду. Я же по виду молодой до невозможности. Никто не даст мне тридцати с лишним лет, все считают меня двадцатилетним студентом. Даже Ольга Михайловна. Ей вряд ли давали мою биографию читать. Помолчав, я продолжил свои жалобы.
— Сколько прапорщик при всех надбавках получает, я знаю. Кто мне прапорщику будет платить зарплату в тысячу долларов? Никто. А оформили бы меня советником, чьих обязанностей никто не знает, можно и больше платить. Неужели этот Ильин не догадался? Не совсем же дурак? Да ещё глаза выпучил на вопрос о моей учёбе в мединституте. Что, не захотел туда обращаться? А кто меня прапорщика в мединституте послушает? Другое дело, если приду туда советником президента, ректор сам свяжется со Свердловским мединститутом и меня оформит приказом на пятый курс. Тут я сам смогу вопрос решить. Вернее, смог бы, если это капитан Ильин был не таким тупым. Теперь пусть сам обо всём договаривается. — Я взглянул на часы, накапало уже половина десятого. Скоро начальство приедет, в коридоре народ ходит. Пора заканчивать. Остался последний аккорд для окончательного удара.