Типичное поведение трусливого маменькиного сынка. Ничего нового. Но я счёл нужным уточнить:

— А как зовут твоих родителей, кем они работают?

Тот зачастил, наверняка удивлённый собственным красноречием:

— Папа — Олег Витальевич, работает инженером на ЗИЛе, а мама продавец в соседнем магазине.

Я оставил парня сидеть, слегка усыпив его на десять минут, он и не заметит, что спал. Всё свалит на растерянность. Мне пришла пора заняться подельниками этого хама, они уже начали оклёмываться.

Каждый из них назвал свои имя и фамилию, признался, что собирались втроём меня побить и ограбить, и всё под запись. После чего назвали свои адреса и данные родителей, их места работы. Собственно, больше от них мне ничего не понадобилось. Хотя нет, перед уходом я спросил у каждого по отдельности, бил ли я его. И получил одинаковые ответы, что никто не бил и никаких побоев не наносил. Они все трое здоровые без всяких ссадин и синяков. Закончив запись своей страховки, я отпустил хулиганов и вернулся домой. Вечер уже подходил к девяти часам, но первым делом я переписал откровения хулиганов на пустую кассету двухкассетного магнитофона. Сейчас такое время, что люди без двухкассетника чувствуют себя голыми. Да и соскучился я по ним в своём двадцать первом веке.

А шнур для переписки мне продали вместе с диктофоном и запасной микрокассетой. Вот, пока записанные разговоры переписывалась на обычную компакт-кассету, я приготовил ужин и уселся за стол. Вышло так, что я закончил ужинать одновременно с окончанием записи. Положив диктофон обратно в карман курточки, решил поспать, но вспомнил про очередную отраву, купленную для подозрительно большой стаи крыс. Почти неделю травлю, всё не заканчиваются. Придётся искать или заказывать крысоловку, желательно две. Завтра же поеду на Горбушку, видел там мужчину, торговавшего самодельными мышеловками. Думаю, согласится сделать мне пару более крупных ловушек.

Только я стал засыпать, раздался звонок в двери. Неужели вызов к клиенту? Так у меня телефон есть. Поднял трубку — гудит. На всякий случай, надел спортивные штаны и подошёл к двери. Взглянул в глазок, его-то я поставил первым делом. Какой-то офицер милиции с папкой руках стоял у моей двери. Типичный участковый, больше никого нет с ним, ни дружинников, ни понятых, и решил открыть. Надеюсь, за углом никто из группы захвата не прячется? Действительно, старший лейтенант оказался один, никто на меня не набросился.

— Чего случилось? — буркнул я негромко, показывая, что спал.

— Старший лейтенант Подшивалов, разрешите пройти, — шагнул вперёд офицер.