Помнится, в бытность свою руководителем в прошлой жизни, ни разу не интересовался оценками, принимая специалиста на работу. Диплом есть, и ладно, формальности соблюдены. Поэтому наличие одних троек в будущем дипломе не волновали совершенно. Успокоившись насчёт учёбы, в неплохих физических и метафизических умениях, я занялся укреплением своего тела. Никто в Москве, кроме, пожалуй, полковника Коржакова не знал моей подлинной силы. Но это единственное, что я не пытался скрывать, и воспринималось большинством свидетелей вполне спокойно. Рост у меня высокий, плечи широкие. При таких кондициях большая сила всеми воспринималась естественно.
А свою настоящую силу, растяжку и скорость движения я вообще ни одному человеку в этом мире не показывал. Как и крепость тела, которое научился не только изменять — лечить, менять габариты тела и черты лица и так далее. Ещё могу укреплять кожу и кости организма. Как меняется кожа, не проверял, суеверен в этом смысле. То ли кожа становится толще, то ли просто крепче, не знаю до сих пор. А проводить на себе опыты не хочу, просто боюсь. Собственно, начал я укреплять кожу в период своей жизни в лесу, чтобы комары не кусали. Уже потом пришлось укрепить кожу головы и кости черепа, чтобы не оглушили ударом сзади, да создать себе естественную броню выше пояса, способную выдержать удар ножа в спину, при одновременном сохранении гибкости.
Теперь в Москве я все эти свои возможности проверил и усилил, насколько возможно. От винтовочного выстрела это не спасёт, я всё же создан из кожи и мяса, а не титановых пластин. Но от ножа в спину или выстрела из пистолета Макарова, уверен, не погибну. Наступление декабря тысяча девятьсот девяносто первого года я воспринял с опаской. Чисто машинально стал прислушиваться ко всем фамилиям сотрудников и гостей президента. Всматриваться в лица, машинально выискивая среди них знакомых по фотографиям и кинохронике. Увы, среди всех посетителей, смутно знакомыми казались имена и фамилии не больше пяти процентов людей.
Но и то, без всякого представления, хорошие они персонажи или отрицательные? В нашей провинции все эти политические игры московских начальников мало кого интересовали в моей прошлой жизни. А меня, молодого оперативника, тем более. Зарплату платят, дети накормлены, что ещё надо? А кто там, в Москве, власть захватывает и кого расстреливают у Белого дома — глубоко наплевать. Спросите любого провинциала, что старого, что молодого — кто с кем воевал в девяносто третьем году и из-за чего? Девяносто девять процентов не ответят, если не все сто. Уверен в этом.