— Занят был. Восстанавливал торсионные связи между мирами. Чуть не разлетелись.

— Что значит «чуть»?

— То и значит, что сказал. «Того тебя» выкинуло из того мира, а первичная матрица, к которой миры, э-э-э, «привязаны» осталась без управления. Не считать же китайца управляющим. Хм! Хотя, мог бы и он им стать, если бы догадался. Вот была бы вам «хохма». Говорил же, чтобы не передавал никому первую оболочку. Иван Царевичем, ты его назвал? Очень похоже!

— А ты его почему не удержал?

— Это же быстро делается. Ты же сам их собирал, матрицы эти. Она отправил и уже всё. Связь я с ним потерял. Э-э-э… Формальную связь. Потом его вообще выкинуло из того мира. Я пытался до него добраться и меня выкинуло. Эти миры какие-то другие. Не в той реальности.

— Так куда его тогда выкинуло из моего тела? Из этого тела? Он же должен был назад вернуться в тот мир.

— Он и вернулся в тот мир. Но ты его обратно в этот мир перебросил своим приходом.

— Сложно как тут у вас, — посетовал я мысленно.

— У нас, «третий», у нас.

— Третий? — переспросил я. — Не нравится мне это имя. Третий — всегда лишний.

— Вот то-то и оно… Ты вот сейчас матрицу забрал из того мира и там всё сейчас может пойти на раскоряку. И меня там нет. Не сможет «второй» управлять всеми параллельными мирами. Прервутся связи.

— Всеми не сможет, а какими сможет?

— Теми двумя, которые его.

— Ну и хватит ему. Заводы на Тайване он построил, денег до… Много денег! Короче! Все основные проекты проплачены. Хрен ему, короче!

— Ты на него обиделся, что он с тобой по-хамски обошёлся, да, вселившись?

— Обиделся? Не то слово! — возмутился я и повторил. — Обиделся! Да, я его порвал бы как пачку маргарина, если бы встретились. Да, видимо, не судьба. Ввалился в меня в грязных ботинках. Всю душу истоптал. Сколько лет я наблюдал, как он распоряжается. Может я не хотел всего этого. Меня расстреляли из автомата, понимаешь⁈

— Понимаю, — грустно вздохнул Флибер'. — Первый был деликатнее. Но ведь и ты… Тоже не особо собираешься деликатничать с тем, другим.

Я понял, что он меня поймал в логическую ловушку. Сказать мне было не чего и я молчал.

Однако пришли два медработника и не глядя на меня, словно видели уже сотню раз, как я шевелю глазами и головой. Хм! Руки и ноги мои, как оказалось, были пристёгнуты ремнями. Только сейчас заметил. Ну да, ну да… Исследуют меня, значит.

— К-х! — проверил я свой голос, кашлянув. — А я так долго ещё лежать буду?

Обе оглянулись на меня.

— Сколько нужно, столько и будете. Вам нельзя шевелиться. У вас была операция на сердце.

— И что в этом такого неординарного? Буянить я не собираюсь.