— Ты где ночуешь? — как-то спросил меня старший моторист-сварщик Толик Суворов.
— Как, где? В каюте. Иногда на верхней палубе.
— Не пи*ди! Сегодня тебя не было. И раньше тоже.
— Тебя поставили подглядывать, что ли? — усмехнулся я.
— Скажешь тоже, — обиделся Суворов, но тут же хитро улыбнулся и его верхняя губа, обрамлённая щетиной усов, приподнялась, а усы оттопырились вперёд. Виктор был старше меня лет на пять, худощав, низкоросл, русоволос. Он ходил, выпятив вперёд грудь, и отклячив зад, а потому выглядел со стороны презабавно.
— Что лыбишься? — спросил я.
Мы сидели на корме и курили. С нами курили и несколько «заводских» бригадиров. Все они были индусами.
— Да так, — сморщил свое лисье личико Суворов. — Странный ты. Не похож на моториста.
— У меня высшее образование, я был секретарём пятитысячной комсомольской организации, поэтому я никак н е могу быть похожим на простого моториста. А вот у тебя на лбу написан максимум техникум, а скорее всего ВМУ или «шмонька».
Улыбка сошла с лица Суворова. Он сплюнул в обрезанную поперёк бочку, отведённую под «пепельницу», бросил туда окурок и ушёл.
— Зря ты так, — сказал Виктор Митрофанов, — моторист, председатель профкома и библиотекарь в одном лице.
— Как так? — спросил я.
— Ну… Коллектив должен знать, почему член экипажа не ночует на судне.
— Сху*ли? — спросил я. — Может я до утра хожу по Сингапуру, находясь в полном ахуе? Боитесь, что сбегу?
— Да, в общем-то, пох*й, — проговорил Митрофанов.
Это был высокий и сильный парень на год меня старше. Очень сильный и хорошо играющий в настольный теннис. Обыгрывал меня, да. Пока обыгрывал, но я вдруг недавно почувствовал в себе потенциал. Это мы в обеденный перерыв с ним соревновались. Он был светловолос, но короткострижен, светлобров и имел арийский тип черепа и лица.
— Ну, так и что кому от меня надо?
— Зря ты на коллектив плюёшь.
— Вить, вы свои деньги все потратили, поэтому вам в городе делать нечего. Мне выдали аванс, вот я и шляюсь по городу. А где и с кем ночую, не ваше дело.
— Тётку, что ли нашёл? — выпучил глаза Виктор.
Я посмотрел на него сурово.
— Сказано же, не лезь не в своё дело.
Виктор выпятил нижнюю губу и улыбнулся, отстранясь.
— Ну, ты мастак. Не в красных фонарях, хоть?
— Сказано же, отъ*бись, — скривился я и бросил окурок «Лаки Страйк» в 'пепельницу.
Глава 4
Про красные фонари говорили на танкере все, часто подначивая второго механика, однажды побывавшего там и оставившего сто долларов. Хоть и сингапурских, однако при месячной зарплате в пятьдесят американских, получалось, что второй механик оставил, как говорил Суворов, в чужой «пи*де» больше зарплаты. Второй механик был относительно молод, но невысок ростом, что являлось у него комплексом. И знал он английский плохо. С этого больше всего и смеялись моряки, узнав как тот общался с проституткой. Это мне уже, естественно, пересказывали, потому, что история была давняя, по первым дням после постановки в завод.