Мне увиделся туманный след, ведущий из моей макушки далеко-далеко. И это не был мой след. Почему-то я сразу понял, что он не мой. Потому, что я никогда не тянулся этим центром далеко. Боялся. А этот след, туманной дымкой, словно дымок из жерла вулкана, устремлялся куда-то. Ну, очень далеко.
И вот как-то ночью, мне не спалось, набравшись храбрости, я потянулся за ним, и стал, как фридайвер, перебирая руками, подниматься «вверх».
Глава 15
— Вот, сука, — пробормотал не я, ощущая боль в спине и в груди, где по белой рубашке расплывалось красное пятно, и разглядывая только что образовавшееся отверстие в ней и в спинке водительского сиденья. Водитель тоже кряхтел и вертелся.
— Млять! — выругался водитель. — Как вы? Михаил Васильевич?
— Хреново, Валёк, — ответил здешний «я» и потерял сознание. Потому что сердце, в которое попала пуля, остановилось. Этот «я» умер. Умер и из тела исчез. Моя матрица четко определила этот момент, когда чужая матрица покинула мой новый организм. Мой новый, но мёртвый организм.
Однако биополе тело не разрушилось, потому что в нём «вдруг», о чудо, оказалась моя матрица. И это было удивительно. Сердце биться перестало, а организм пока живёт на том кислороде, которым оно насытилось. Однако запасы кислорода таяли. У меня в запасе имелось минут пятнадцать, если «прикрыть подачу» кислорода в другие органы, кроме мозга. Не совсем прикрыть, а процентов на семьдесят. Что я и сделал.
— Однако! — с восхищением повторил я, «осматривая» «себя» изнутри.
У «ей внутре», как писали братья Стругацкие, все органы были настроены идеально. И в идеальном же состоянии находились.
— Хм! И что оно тебе дало? — спросил я с ехидцей, вспоминая анекдот про двух хохлов, наблюдавших за тем, как тонет «полиглот», видевший «хохлов» и кричавший «помогите» на разных языках. Думал, что они не знают русский язык. «Дывись, яка вумна людина! Скильки мовы знает!», — удивился один хохол. «Ну, и шо воно ему дало?» — спросил другой, видя, как «полиглот» скрылся под водой. Да-а-а… Вот тебе и анекдот!
Нащупав сердце я надавил на него своей силой. Сжал-отпустил, сжал-отпустил, сжал-отпустил…
— Пошла мазута, — положительно оценил я свои усилия.
— Вези в больницу Железнодорожников, — сказал «я».
Тело лежало на заднем кресле. Машина продолжала двигаться целенаправленно.
— Туда и едем, — бодро откликнулся водитель.
— Сам ты как? Попало?
— На излёте пуля вошла. Не думаю, что проникающее. Скорее всего — поверхностное. Вы-то как? По отверстию и по звукам — калаш, семь шестьдесят два. Как вы-то ещё держитесь⁈