— Так и держусь. На морально-волевых.

— Хорошо! Скоро уже приедем!

Я услышал вой нашей сирены и переговоры в нашей радиостанции. Стояло у нас на машинах специальное оборудование. Оно сейчас на любом китайском рынке продаётся. Сирена на «любой вкус». Хоть с бубенцами.

— Держитесь?

— Держусь! Держусь, Валёк.

В голове пульсировала песня:

— Он мне сказал: Держись, браток! И я держался.

— Ага! Он резал вдоль и поперёк… Он мне сказал: держись, браток…

Сознание было чётким. А каким ему ещё быть? Моя матрица его контролировала. Сердце «работало» под моими нажимами, хоть и редко, чтобы не выгонять кровь в средостение, но достаточно, чтобы кислород в организм попадал. Да и, к моему удивлению, в этом теле активно «работал» анаэробный гликолиз, при котором, в результате расщепления глюкозы, высвобождается энергия и получается молочная кислота. А молочная кислота перерабатывалась почками и печенью снова в глюкозу. Вечный двигатель, однако!

Это тело, при необходимости, могло практически весь кислород отправлять в мозг, а двигаться только за счёт гликолиза. А что? Углерод выдыхать не надо. Молочная кислота — это ведь простейшая формула «цэооаш» (COOH). А глюкозы — C6H12O6. И если воздержаться от испражнений при которых на удобрение уходят необходимые организму силы… Хм-хм… Так вот почему некоторые йоги не кушают, а значит и не тратят всего лишь три элемента: углерод, кислород, водород. Ха-ха! Вот это вывод! Надо будет попробовать.

Так я лежал и, сжимая-разжимая сердце, думал о какой-то фигне. Всё-таки бредил, наверное. Потом машина остановилась и через минуту меня уже катили куда-то на носилках. Куда же меня катили? Хе-хе! Вот, млять, секрет «полишинеля»! Кто такой «Полишинель» и что там был за секрет, я не знал.

Когда меня положили на операционный стол и вокруг меня собрались врачи, я немного успокоился, а то потряхивало от адреналина меня изрядно. А как без него? Адреналин — вещь нужная в таких ситуациях.

— Общий наркоз не нужен! — сказал я.

— Бредит, — сказало лицо в очках и в маске, и скомандовало. — Наркоз!

Перед глазами поплыло.

— Хотя… Почему не надо? — Подумал я матрицей. — Мне не пофиг? Пусть ковыряются.

— Вскрываем грудину. Срединная стернотомия.

На грудине посередине сделали насечку, чтобы придать направление грудинной пиле. Короче пошла та работа от которой меня точно стошнило бы, если бы я её увидел. Мелькнула мысль: «А может, ну его, это тело? Спасут, так спасут. Я уже и там, в другом мире, прекрасно устроился. Да и где мне найти для этого тела лишнюю полноценную матрицу? Мне же дальше надо! Но, раз уж 'взялся за гуж», надо «тянуть лямку». Хм! И матрицы немного придётся отщипнуть от себя.