— Ух ты! — сказал тот же голос. — Никогда не видел такого. Пробитое с двух сторон сердце работает, как часы.

— Хорошо, что правый желудочек пробит, а не левый, — сказал женский голос.

— Ну да, ну да. Мозг снабжается, да-а-а… Но лёгкие почти не обогащают кровь кислородом.

— Так, он же не дышит! — сказал третий голос, тоже женский.

— Млять! Точно! А как же он тогда?

— Возможно — анаэробный гликолиз. Знал я таких спортсменов-ныряльщиков…

— Почему, э-э-э, знал?

— Да потому, что нет их уже. Доэспериментировались. Та-а-а-к…

— Подключаем аппарат ИК[1], — услышал я через некоторое время.

— Быстро работают! Молодцы! — подумал я продолжая качать кровь.

К моей аорте подключили одну магистраль, к венам другую. Кровь постепенно охладилась и обмен веществ замедлился.

— Кардиоплегический раствор, — сказал хирург.

— Не надо, — сказал я сам себе мысленно и перестал сжимать сердце.

— О, как! Словно услышал! Ну и ладненько! Приступаем шить. Быстро! Быстро! Сначала заднюю стенку.

От названия инструментов тоже подташнивало, но я терпеливо ждал.

— Запускаем сердце. Электроды.

— Не надо, — сказал я мысленно, и надавил на переднюю часть «своего» сердца.

— Ух, ты! — воскликнул хирург. — Само пошло.

— Нихрена не пошло, — сказал я, чувствуя, что сердце не хочет включаться. Живое сердце трепещет, как птица. Как рыбка в руке. А сейчас я не чувствовал ничего.

— Та-а-а-к… Где там мой плазменный друг? — Спросил я себя.

Я отпустил своё сердце и ударил его привлечённым извне очень маленьким плазменным сгустком. Тело выгнуло дугой. Как-то мне уже приходилось в этом мире реанимировать. Эксперименты по «прощупыванию» людей не всегда заканчивались удачно.

— А это было здесь? — спросил я сам себя и сам себе ответил. — Здесь-здесь! В «последнем мире» я уже граждан и гражданок не «щупал», хе-хе…

— Ух ты! Да он сам себе запускает сердце! Феноменально!

— Это же тот экстрасенс, что в «Меридиане» сеансы психотерапии вёл.

— Помню-помню. Ходили мы. Впечатлились, да Света?

— Ага, — буркнула Света. — Никогда не забуду тот наш поход. Я словно сучка текла.

— Фу, Светочка, не вспоминайте.

— Так, сами начали.

— Да-да-да… Стучит моторчик, — голос хирурга был задумчив, но потом он встрепенулся. — Всё в зад! Всё в зад! И смотрите внимательнее на аорты, чтобы повреждений на них не оставили. Изойдёт ещё кровью, когда закроем грудину!

— Всё-ё-ё, можно и дальше двигаться, — сказал я сам себе.

* * *

Сильный запах нашатыря ударил в мозг. В мой, но и не мой мозг. Зрение расширилось и в нём появились какие-то лица.

— Повезло парню. Не об бетонный пол головой приложился, — сказал кто-то мужским голосом.