Что-то с кучей матриц во мне, мне было как-то не уютно. Это в «последнего» вселился «первый» ещё в детстве, когда личность ещё не сформировалась, а я-то уже о-го-го какая, кхм, личность…
Я повернул голову налево и увидел большое горизонтальное зеркало, похожее на окно.
— Хм! Вот оно, что! — подумал я. — Наблюдатели. Ну-ну… Даже интересно. Наблюдают они! Это кто так распорядился? Не Григорьев, ли? Хотя, вряд ли. Это точно не Владивосток. Хм! Оборудование импортное… Иностранная служба меня похитила? Хм! Не успели бы они меня к себе доставить за семь суток. Кто бы им позволил? Значит свои. Дроздов, скорее всего.
Здесь Юрий Иванович про моё попаданство не знает. Он просто был моим руководителем по линии внешней разведки и до сих пор курирует меня. Даже после того, как ушёл из «комитета». Он и тогда, когда нас пытались отравить в Трускавце, нас с Ларисой к московскую клинику перевёз, а потом в санаторий ЦК ВЛКСМ, где у меня завязались деловые отношения с первым секретарём комсомола Мироненко. Потом молодёжный центр, где мне удалось саккумулировать имущество (а главное — суда) двух предприятий: Владивостокской базы тралового и рефрижераторного флота и Востокрыбхолодфлота. Всего более трёхсот рыбодобывающих, транспортных и вспомогательных судов. Я тут круче Ласкаридиса. Хм! Десяти Ласкаридисов.
— Но какой смысл меня убивать? Завещание? Оно у Дроздова. Ему я полностью доверяю. Не нужен мне лично такой флот, мне и одного судоремонтного завода по самые гланды. Да и вообще… Я бы всю жизнь с детишками каратэ занимался. В школе, кстати, мне нравилось. Да-а-а… Как там моя школа. Готов тот «я» посвятить всю жизнь чужим детям? Может, кхм, возьмёт и уволится из школы, нахрен! Туда! Туда стремиться надо. Но там чужое «я». Хм! Взять и перенести его матрицу сюда! Волевым решением, так сказать! Хм!
— А кто ты такой, чтобы проявлять своеволие.
— Он бы без меня не выжил! Умер он! Это уже моя жизнь! Пусть радуется тому, что дадут! Меня, между прочим, тоже никто не спрашивал, хочу я, или не хочу, чтобы моё тело занял какой-то «Последний». Он вон сколько времени моим телом управлял! Стоп!
Я вдруг понял, что с кем-то спорю, но точно не с собой. Подозрительно странно знакомые интонации…
— Флибер, ты, что ли?
— Хм! А кто ещё может потревожить такого важного «попаданца», как Миша Шелест. Этого, такого важного, Мишу Шелеста.
— Ой! Только не надо! — проговорил я и скривился. — Явился не запылился.
Глава 18
— Где был-то? — спросил я с ехидцей?
— И тебе здравствовать. Там, где и ты.
— Почему не откликался? Я звал тебя, хм, Саид. Переживал даже.