— Что-нибудь произошло существенное в стране за это время?

— За десять дней-то?

Костик почесал затылок.

— В Вильнюсе наши телецентр взяли штурмом. Погибло несколько человек. Ельцин признал прибалтийские республики суверенными.

— А зачем тогда штурмовали телецентр?

— А хрен их знает! — Костик дёрнул плечами. — Да! В Цхинвали введены грузинские войска МВД.

— Что это за войска такие? — удивился я. — Милиция?

— Хрена себе милиция! Там война в полный рост!

— Да-а-а… Пи*дец Союзу! Развалиться к концу года! Ельцин отмежуется от этих войн с Прибалтикой, и на этой волне, выйдет из состава СССР.

— Да ну, — замахал Костит руками. — Сдурел, что ли?

— А вот увидишь… К концу года будем жить в другой стране.

— В стране дураков?

— Ха-ха… Практически. Кстати, Костя, меняй пятидесяти и сторублёвки, если есть. Реформа будет. А менять разрешат не более тысячи рублей на человека и отведут всего три дня.

Костик округлил глаза.

— Ты офигел?

— Я офигел? — удивился я. — Я-то тут причём?

— Откуда знаешь? — спросил Швед.

— Оттуда…

У меня получилось произнести это слово с такой значительной интонацией, что с лица Костика сползла его вечная, при общении с друзьями, улыбка.

— У меня на кооператив лежит и, сука, зарплату ведь пятидесятками выдают. А когда?

— В конце января.

— Сам-то поменял?

— Не успел ещё! Зарплату ведь пятого дали. Но не было реформы ещё?

— Нет, — Костик покрутил головой.

— Значит будет. Сука! И мне нужно менять!

— Твой кошелёк тут. Деньги там?

Меня пробрал озноб.

— Надеюсь. Почти триста рублей было.

— Хорошая у тебя зарплата. С тринадцатой вместе?

— Не-е-е… Обычная. Я же в судоремонте…

— Никуда не денутся твои деньги. У нас не воруют. Принесу тебе, посмотришь, отдашь мне, я поменяю.

— Спасибо, Костя. А я и не знал, что ты тут работаешь. Мы же с тобой после школы почти и не виделись. Очень рад тебя видеть!

— Взаимно, Мишка. Ты лежи пока. Я зайду ещё к тебе.

И он ушёл. А у меня в душе потеплело. Это был Костя Швед с которым мы просидели за одной партой кучу лет. Лет пять — точно. Или три? Да, какая разница. У меня было такое ощущение, что он был мне братом и я его знаю всю свою сознательную жизнь. И мы с ним, действительно, давно не виделись и в этом мире, и в том, где я прожил на два года больше. Хм! Да и в других жизнях мы с ним встретились гораздо позднее. Когда кто-то из моих родственников попал в «тысячекойку». Я-то к больнице рыбаков был приписан. Там и ангину, и желтуху переболел. В этом мире, да… В том я перестал болеть сразу после, кхм, «первого переселения душ», так сказать.

— Хм! Вживаемся в образ? — спросил я сам себя мысленно.