— Шизофрения, — сказали доктора и держали меня почти месяц. И этот месяц за меня боролись тёмные и светлые силы. Христос победил именно в этот светлый праздник. Он вселился в меня. Но и «тот» тоже не ушёл совсем.

Коля замолчал. Единственное, что я смог сказать, это «Суховское»:

— Понимаю…

— Не-е-е… Ты не понимаешь. Хочешь, я покажу тебе «его»?

— Ну, покажи, — пожав плечами, сказал я, приготовивщись.

Коля посмотрел на меня, как-то мерзко ухмыльнулся и вдруг его словно вывернуло. Словно его лицо ушло вовнутрь, а вместо него проявилась звериная морда. И он зарычал и из его пасти пахнуло… Блять! Смертью пахнуло! Он рычал утробно так, как настоящий зверь. От такого рыка и тигр бы сбежал, а медведь бы точно обделался.

Я, собрав всю волю, смотрел на Колю и видел его почерневшее тонкое тело. Вот это было страшнее звериного рыка и облика. Коля снова «вывернулся» и стоял так же улыбаясь и так же внимательно глядя мне в глаза.

— А ты молодец, — сказал он. — Я всегда знал, что в тебе есть сила. Значит, не пойдёшь со мной?[1]

Я покрутил головой.

— Я не верю, что ты Иисус Христос. Он таким не был.

— А ты знаешь каким он был?

— Конечно знаю! Христос — это любовь и доброта!

— Так и я — любовь и доброта. Знаешь, как меня девчонки любят? Пошли со мной. Мне надо проповедовать, а с тобой я ещё сильнее буду.

— Вот ещё одна жертва перестройки, млять! — подумал я и снова покрутил головой. — А ведь какой парень был…

Коля ушёл и больше на работу не приходил. Я ходил на совещания к Смирнову один. Один и отчитывался за проделанную работу. Он повысил мне оклад до Колиного, но всё-таки ждал, когда тот вернётся. В конце мае Коля на совещание по понедельникам пришёл в шортах, в рубашке с коротким рукавом и с галстуком, и тростью с «серебряным» набалдашником в виде головы пуделя. Он поставил трость у себя между ног и положил на эту голову одну на другую свои ладони.

Пришёл и сел, как ни в чём не бывало. Меня поразило, что Смирнов, как ни в чём не бывало, провёл совещание и мы все вышли из его кабинета.

— Привет, Мишка, как жизнь? — спросил Николай, когда остальные коллеги скрылись за дверьми своих кабинетов.

— Нормально. А у тебя, я вижу, не очень, — я намеренно сделал ударение на слове «вижу».

Его тонкое тело темнело дымчато-серым. Верхняя чакра была закрыта наглухо, зато нижняя…

— Видишь? — он удивился.

— Вижу Коля, вижу. Хочешь, попробую помочь тебе. Ты же сам сказал, что ц меня есть сила. А она, подтверждаю, есть.

Его вдруг вывернуло, как тот раз на стройке в цеху, и он превратился в зверя.

— Только попробуй, — прорычал он так, что из дверей соседних кабинетов выглянули сотрудники.