— Ух ты, какая тачка!

— Слышь, братва, какую нам тачку подогнали!

Так отреагировали ребятки, увидев моего сына, вылезающего с заднего сидения зелёно-перламутровой «Глории». Однако, показав сына, я запер его в машине, а ключи положил во внутренний карман.

— Э-э! Ты, дядя, ключи-то не прячь!

— И паренёк пусть выходит.

— Он нам бабки привёз?

— Я за него отвечу, — сказал я. — И бабки я привёз. Только хотелось бы понять, за что вы с него требуете деньги?

— Как за что? — выступил вперёд парень килограммов под сотню. — Это ты его батя? Ты же побил нашего парня? Вот за это!

— Во-первых я не бил вашего парня, а наказал, потрепав за ухо, за то, что он сломал сыну игрушку и избил его. Ему ведь шестнадцать лет, а сыну одиннадцать. Чувствуете разницу? Или нет? Как взрослые наказывают, детей, так и я вразумил и научил, что так делать нельзя.

— А он сказал, что ты ему печень пробил. У меня, если что, коричневый пояс по каратэ. Если бы я пробил, то мало бы не показалось.

— Ой, да ладно пугать! — осклабился второй. — Мы тут все самбисты-каратисты.

— Я не пугаю, а отвечаю на ваше обвинение. И зачем вы забрали у сына плейер и часы?

— Вот отдашь сотку баксов, тогда и вернём. Вот они, если что, — третий парень показал Серёжкины часы, на своей руке и плейер на брючном ремне.

— Вам бы это всё вернуть, а то ведь грабёж получается. Да ещё в составе организованной преступной группы.

— О, как! А ты не мент, дядя? — насторожился первый.

— Не мент. Был бы я ментом, вы бы уже мордой в землю лежали. Э-э-э… В асфальт, то есть…

— Ой, не надо нас пугать. У Санька батя мент и что?

— Мы сами «Динамовцы», ха-ха… И у нас милицейская крыша!

— Это кто, если не секрет? Станет кто-то из ментов за вас впрягаться!

Я сказал с таким пренебрежением, что они все чуть не поперхнулись от возмущения. И заговорили на перебой.

— Да у нас весь Фрунзенский отдел друзья.

Я никого не перебивал. Беседа писалась на диктофон, прикреплённый мне на поясной ремень сбоку. Потом первый опомнился:

— А что мы с им цацкаемся? Дадим раза два и отберём тачку. Делов-то. Он уже меня выбесил.

Парень, стоявший ближе всех, а их было четверо, ударил прямой правый беззамаха и очень грамотно, откуда-то снизу. Я оценил и подставил под кулак лоб.

— Ах, блять, больно! — вскрикнул я.

— Ой! — взвыл парень, отбив кулак и вероятно сломав пальцы. — Мля-я-я-ть, я пальцы выбил.

— Ах, ты падла, — сказал третий и пнул меня правой ногой боковым в голову.

Я отшатнулся ровно на столько, чтобы убрать висок и подошва скользнула по брови, рассекая её. Хлынула кровь. Я вскинул руки вверх и, зацепив ударившую меня ногу, подкинул её выше своей головы. Парень ойкнул и схватился за промежность.