Несущие листы имели в основе ферротитановые волокна, плотные, с многослойной кристаллической решёткой, рассчитанной на столетия вибраций. А этот – облегчённый, с добавками алюмосиликата и дешёвых композитов, которые на испытаниях вели себя покорно, но в реальности начинали сдавать. Новые поставщики уверяли, что у металла «аналогичная прочность, меньший вес, экономия ресурсов». Тогда Клара промолчала, подписала, решила не влезать в переговоры Эммы. И теперь линия расползалась, как трещина на старом стекле, оставленном под дождём и морозом. Сначала тонкая, почти невидимая, но уже заразная. Она знала: металл не прощает компромиссов. Мужчины смотрели на неё, тяжело дыша. Лбы их блестели от пота, ладони держали инструменты так крепко, будто от этого зависела жизнь Корабля. Один – высокий, худой, с плечами, будто вытесанными из угля, – держал сварочный наконечник, и костяшки его пальцев побелели так, что казались меловыми. Другой, низкорослый и коренастый, прижимал планшет к груди, будто щит. – Сколько он протянет? – спросила Клара тихо, но так, что слова её звучали почти опаснее крика. – Неделя, не больше, – ответил тот, что держал планшет. Голос его дрогнул. Клара выпрямилась, развернулась так резко, что воздух будто резануло. Её шаг был твёрдым, быстрым, и каждый удар каблука по металлической плите отзывался звоном. Она прикусила губу так сильно, что на миг почувствовала вкус железа. Ошибки. Она ненавидела их. Нет разницы, чьи они – чужие или её собственные. Ошибки всегда превращались в трещины, и трещины всегда становились разломами. Этот закон жёстче любого регламента. Клара вышла, не оборачиваясь, и её тень вытянулась по стене длинной прямой полосой. Нэва, растерянная и запыхавшаяся, бросилась за ней и едва поспевала за её шагом. Несколько раз она собиралась заговорить, губы дрожали, но Клара, едва повернув голову, встречала её взглядом – холодным, неподвижным, будто лезвие. И слова застревали в горле. Когда они подошли к герметичной двери с двумя сигнальными лампами, Нэва остановилась. Она знала правила: внутрь никого постороннего не пускали. Женщина шумно выдохнула, будто сбросила груз, и покосилась на Клару с облегчением и страхом одновременно. – Доложите… капитану? – едва слышно пробормотала она, будто в надежде, что получит прощение за свою тревогу. Клара задержалась на долю секунды, посмотрела на неё сверху вниз, и в её взгляде не было ни обещания, ни угрозы. Лишь констатация: «Ты больше не нужна». Нэва кивнула сама себе, почти согнулась, прижала планшет