к груди и пошла обратно по коридору, шаркая каблуками. Клара шагнула внутрь. Отсек встретил её прохладой и мягким золотистым светом. Вдоль стен стояли три стола, на каждом горели панели с голографическими схемами: траектории Кораблей, линии связи, графики ресурсов. Два помощника в серых костюмах склонились над проекциями и, не поднимая глаз, приветствовали её коротким движением рук. В центре, в кресле с высокой спинкой, сидела Эмма. На ней был тёмно-синий костюм с тонкой серебряной полосой на вороте – знак дипломатов. Её волосы были собраны в высокий узел, из-за чего лицо казалось ещё более открытым. Эмма подняла взгляд и слегка улыбнулась, но улыбка эта была, скорее, жестом вежливости. – Клара, – произнесла она тихо, но с явным акцентом на имени, как на точке в длинной фразе, – ты выглядишь так, словно Корабль только что прошёл сквозь бурю. Клара шагнула вперёд. В её движениях чувствовалась сила, но холодная, выверенная, без лишней экспрессии. Она стояла прямо, руки сцеплены за спиной, губы сжаты в тонкую линию. – На складе пробоина, – произнесла она ровно. – В том самом блоке, где стоит твой металл. Эмма чуть приподняла бровь. – «Мой» металл? Забавно слышать это от тебя, Клара. Я лишь договорилась о поставках. Решение принимали вместе. – Мы не договаривались экономить на металле для обшивки, – холодно перебила Клара. Её голос не повышался, но слова звучали так отчётливо, что каждый слог ударял, как шаг по металлу. – Ты выбрала поставщика. Ты отвечаешь. Эмма чуть улыбнулась. – Ты говоришь, как будто видела, что он разорвётся. Никто не мог предсказать. Клара сделала шаг ближе. – Предсказать можно всё, если смотреть достаточно внимательно, – сказала Клара тихо. – Я смотрела. Ты – нет. Помощники переглянулись, но промолчали. В отсеке стало тесно от напряжения. Гул Корабля будто усилился, проходил через стены, делая паузу между их словами ещё тяжелее. Эмма медленно откинулась на спинку кресла, её руки сомкнулись на подлокотниках, и она сказала: – Значит, ты пришла требовать. Но скажи, Клара, чего ты хочешь? Осуждения? Наказания? Или просто признания, что ты была права? Клара не ответила сразу. Она стояла так неподвижно, что казалось, сама сталь в её теле держит форму. Клара не шелохнулась, её взгляд оставался прямым, как лезвие, и молчание длилось чуть дольше, чем позволяли рамки вежливости. Помощники Эммы опустили глаза, чувствовали, что происходит нечто, куда лучше не вмешиваться. – Я хочу, чтобы ни один шов не превращался в могилу. Всё остальное – пустое,