– наконец произнесла Клара. Её голос был тихим, но в нём звенела та же частота, что в металле Корабля, когда он дрожит от перегрузки. Эмма усмехнулась едва заметно, уголками губ, и её глаза сузились. – Ты всегда говорила как судья, Клара. Чёрное, белое. Ошибка, наказание. Но Корабль не трибунал. Здесь всё держится на балансе. Иногда нужно идти на компромиссы. – Компромисс не держит корпус, – перебила Клара; её голос оставался спокойным, но в каждом слове ощущался ледяной укол. – Компромисс рвётся первым. Эмма слегка наклонилась вперёд, её пальцы скользнули по столу, словно она чертила невидимую линию между ними. – Ты ищешь врагов, Клара, а сейчас нужно решение. Я свяжусь с другими Кораблями и попрошу нужный нам металл. На миг Клара прищурила глаза, будто слова задели её, но затем уголок её губ дёрнулся, скорее от презрения, чем от улыбки. Она медленно приблизилась ещё на шаг, и их разделяло теперь меньше метра. Клара резко наклонилась вперёд, их взгляды сцепились. – У тебя неделя, Эмма. Неделя. Она вышла, и дверь за её спиной закрылась мягко, но в этой мягкости слышался звук отсечения – будто раз и навсегда. Клара вернулась в пункт управления. Анна подняла глаза от консоли, где ещё мигал зелёный столбец параметров. – Всё в порядке, – сказала Анна, и в её голосе прозвучало утверждение, не вопрос. Клара коротко кивнула, словно подводя черту. – Я всё решила. Анна не стала уточнять, что именно. Она кивнула: если Клара решила, значит, выбора нет. – Заходила в ясли? – неожиданно спросила Анна. – Как там наши девочки? Клара обернулась к ней с лёгким удивлением. Её брови чуть дрогнули, но голос остался ровным и отстранённым: – Зачем? Там есть няня, она за ними присмотрит. Анна медленно покачала головой, и в её жесте было не несогласие даже, а усталое знание того, что Клара никогда не признает важности мелочей, в которых скрывается жизнь. – Я вечером зайду, проверю их, – тихо произнесла она. На миг между ними повисла пауза. Клара посмотрела в сторону главного экрана, и уголок её губ чуть дрогнул – не улыбка, скорее тень раздражения. Анна, наоборот, опустила взгляд к панели, где отражались слабые огни систем жизнеобеспечения, и её пальцы задержались на клавишах, будто она ощущала пульс Корабля так же, как мать – пульс ребёнка. Глава 6. Запрещённая колыбельная Анна вошла в блок; шаг замедлился сам собой. В отсеке было тихо, у стола сидела Лиора, её локти упирались в край. Когда Анна подошла, та подняла голову и кивнула – чуть настороженно, будто к ней пришли проверять,