напев. Но Ева, прижавшись к ней, даже не вздрогнула, словно её защищала тишина. И Анна снова продолжила петь, а в соседнем ряду крик мальчика то спадал, то усиливался, как странный аккомпанемент её тихой колыбельной. Глава 7. Дипломатия Эмма никогда не воспринимала переговоры как войну. Война – это грубость, прямолинейность, след крови, который потом невозможно смыть. Переговоры же – искусство, где сила не в ударе, а в касании, где нужно не убедить, а позволить другому убедить себя. В этом и заключалась её власть: она никогда не доказывала правоту, она лишь умела расставлять паузы так, чтобы собеседник сам дошёл до нужного вывода и считал его своим. Отсек связи был погружён в мягкий полумрак, панели светились ровно, без бликов, как дыхание спящего зверя. За прозрачным щитом проступали линии Кораблей – тонкие, зелёные, будто сосуды, по которым текла жизнь человечества, разбросанного по безмолвию космоса. Каждый Корабль жил сам по себе, замкнутый в своих законах, страхах, амбициях. Они были как государства на старой Земле: ревниво следили друг за другом, договаривались, предавали и снова объединялись. Но у Эммы всегда было преимущество: она понимала, что страх и жадность универсальны. И на этом можно строить будущее. Эмма сидела неподвижно, только кончики её пальцев касались стола – словно она слушала не панель связи, а воздух, измеряя его тишину перед первым касанием слова. В глубине сознания ещё звучал голос Клары – короткий, холодный, как резец по стеклу: «У тебя неделя». Эмма не стала спорить с Кларой. В спорах не рождается истина – только раны. И Клара была из тех, кто предпочитает силу аргумента громкости голоса, а не его содержанию. Эмма же владела другим оружием: она знала, как обращать даже ультиматумы в возможность. Слова «у тебя неделя» звучали для неё не как приговор, а как пространство, в котором можно маневрировать. Неделя – значит, есть семь дней, семь дыханий Корабля, семь шансов. Эмма сидела в тишине отсека связи и смотрела на линии частот, выстроенные на панели. Зелёные нити плавно пульсировали, как живые, – это были каналы к другим Кораблям, к тем, кто дрейфовал в том же направлении, но держался на расстоянии. Они все слышали друг друга, но каждый делал вид, что плывёт в одиночестве. Страх зависимости давно превратился в их общую веру. Эмма медленно выровняла спину, нажав на сенсор. Экраны ожили. На них вспыхнули каналы связи – разноцветные линии, каждая с меткой позывного. «Эфирон», «Арка-4», «Каллисто», «Форвард», «Орион». Задача Эммы была