Ширан хмыкнул. Как всегда после секса он был миролюбив.
– Ирис, – шепнул низким голосом, – запомни то, что я сейчас тебе скажу. Просто будь послушной девочкой. Я прощу тебе и глупость, и гордость, и дурное воспитание. Любые слова и проступки. Накажу. Может, даже сурово накажу, но прощу. Кроме одного: измены. Это единственное, что ты не сможешь ничем и никогда искупить.
Принцесса вздрогнула – ей вдруг стало зябко.
– Что ты имеешь в виду? – пропищала она ломко. – Политическую или…
– Секс, – уточнил Ширан прямо. – С другим мужчиной. Добровольный с твоей стороны. Ты можешь мечтать о златокудром принце Кьярвале, можешь кричать его имя в момент оргазма, сочинять про него стихи или баллады. Твоё сердце мне не интересно, но твоё тело – моё и только моё.
Ирис с любопытством посмотрела в блестящие, чёрные, словно бездна, глаза.
– Если я тебе однажды изменю, ты выбросишь меня на свалку?
– Нет. Просто убью.
– Просто? – недоверчиво переспросила она.
Ширан снова усмехнулся и закрыл глаза.
– Не просто, – согласился хрипло. – Моя мать была демоницей, Ирис. Мы не прощаем ничего и никому.
Она ткнулась ему в подмышку. Буркнула:
– Ты меня пугаешь…
– Даже и не начинал. Просто не делай так. Будь умной, глупой, красивой, безобразной, спесивой или послушной – какой хочешь. Но будь моей игрушкой. Моей девочкой. Только моей.
– И послушной?
– Да. Не разбуди во мне демона.
Он притянул её к себе и снова поцеловал. Взял в зубы нижнюю губу девушки и чуть потянул на себя.
Глава 16. Мулякры
В индигово-синем тумане проплыла огромная серая рыбина с мёртвыми круглыми глазами, развернулась и медленно-медленно проплыла снова, всматриваясь в невысокого, полного человека, замершего перед стеклом, сцепив за спиной пухлые пальчики. Как будто надеялась, что стекло треснет, вода зальёт сумрачный коридор и можно будет вонзить треугольные зубы в зрителя.
– В этом мире все кого-то жрут, – раздался из глубины коридора молодой жизнерадостный голос, – не правда ли, мой дорогой Горий? Сильнейшие поедают слабейших. Как там… «тем, что мне хотелось кушать»?
– Борьба за жизнь завораживает, не правда ли? – отозвался Первый советник короля Кальдера, а ныне – Первый советник герцога Ширана.
– Возможно. Но не её участников.
Горий обернулся и поклонился:
– Ваше Высочество, я так рад, что вижу вас живым! – в его бесцветном голосе прозвучала только вежливость, и ни следа ни радости, ни восторга.
Эйв подошёл и встал рядом, рассматривая здоровенную мулякру, продолжавшую наворачивать круги за стеклом.
– Вам никогда не хотелось её съесть? – спросил с любопытством. – Представьте: вонзить зубы в мясо твари, сожравшей – я уверен в этом! – немало людей, некоторые из которых, полагаю, были весьма храбры.