— Да ладно тебе… Мы же понарошку!

— Ага, как же.

Мы обменялись рукопожатиями. Василий с тех времён, когда мы учились вместе, изменился одновременно сильно… И никак. С одной стороны — повзрослел, возмужал, раздался в плечах, обзавёлся куцыми намёками на усы и бороду. С другой, передо мной стоял всё тот же рыжеволосый шалопай с оттопыренными ушами и вечно насмешливыми голубыми глазами. Несмотря на то, что не виделись мы приличное количество лет, узнал я его сразу.

— Да серьёзно говорю! Брось! Ну, молодые были. Играть хотелось… Ты же не в обиде?

Вспоминая те не самые лучшие годы, когда каждый поход в школу воспринимался как настоящий бой не на жизнь, а на смерть, я усмехнулся. Мне в то время это играми не казалось.

Если бы не советы Старика, который подсказывал — когда надо упереться и гнуть свою линию, когда драться, когда пошутить над врагами, а когда просто наплевать на всё и бежать, мне пришлось бы очень худо. Причём, он ведь ещё и не соглашался подсказывать прямо почти никогда — только в самых-самых опасных ситуациях. В остальных мне давались хорошо если лёгкие намёки, и до всего приходилось доходить почти самому…

Цепочка размышлений привела к тому, что я вдруг с удивлением осознал весьма неприятную вещь. Учёба в гимназии непростительно расслабила и размягчила меня, заставив за годы относительного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне подзабыть и растерять все те навыки, без которых раньше было, в некотором смысле, не выжить. Прежний я, наверное, даже не вписался бы в ту авантюру с Ириными соседями…

Я не замечал этих изменений, потому что они происходили постепенно. Но сейчас, когда внезапно оказался лицом к лицу со своим прошлым, весь контраст стал очевиден как никогда.

Еле удержался от того, чтобы сохранить внешнее спокойствие не нагрубить Василию. Но я ему улыбнулся. Один из уроков Старика звучал примерно как «не заводить врагов на пустом месте» и «быть всегда вежливым и доброжелательным». Да и не надо никому знать, что у меня на душе.

— Сейчас, когда прошло столько времени, глупо вспоминать старые конфликты, — от прямого ответа я ушёл, потому что не любил врать.

Судя по враз повеселевшему выражению лица моего бывшего одноклассника, он не распознал подвоха и воспринял мою фразу как отпускающую все грехи индульгенцию.

— Я всегда говорил, что ты нормальный пацан, Ян!

— Ага. Как дела вообще? Как сам, как жизнь молодая?..

Ещё одним уроком Старика было — больше слушать, меньше говорить. Учитывая, что люди как правило с радостью рассказывают о себе и очень любят, когда это кто-то слушает, сложностей с претворением этого в жизнь обычно не возникало.