Парочка дружно засмеялась чему-то своему, явно потешаясь над ситуацией. Как назло, теперь играло что-то тяжёлое и громкое, и я не мог ничего расслышать из их беседы.

Девушка достала из сумочки какой-то железный штырь, деловито взвесила в руке, сделала небольшой шажок вперёд, присела — и без предупреждения врезала главному насмешнику по голени. Беднягу скрючило и второй удар буквально кинул его на пол, в лужу мгновением ранее разлитого пива.

Товарищ пострадавшего дёрнулся было вмешаться, но тут же получил свою порцию боли. Высокий шнурованный ботинок со всей силы врезался в самое ценное для любого мужчины место, после чего бедняге стало так плохо, что следующая пара ударов была, наверное, уже и не нужна.

Музыка стихла. Стали отчётливо слышны взволнованные голоса посетителей, звуки отодвигаемых стульев и столов, тяжёлое дыхание и стоны пострадавших.

Вновь выбежал откуда-то бармен.

— Леночка, ну что ты опять начинаешь-то, а?.. Зачем посетителей калечишь?

— Дэн, да не причитай ты так! Как баба, вот ей богу! Мне, как всегда, тёмное.

Голос девушки оказался неожиданно низким, почти как у мужика. И был совершенно спокойным, она, кажется, даже не запыхалась.

Повернувшись к одному из тех, кого только что избила, «Леночка» сильно пнула его по заднице, тем самым оборвав попытки встать и заставив растянуться около двери. Второго взяла за шиворот, и, совершенно не напрягаясь, протащила к выходу, где и кинула сверху на начавшего снова вставать товарища.

После этого повернулась к пострадавшим спиной, продефилировала к стойке и встала совсем рядом со мной.

В спину ей прилетело:

— Вы об этом пожалеете! Вы все об этом пожалеете!

На что она даже не повернула головы и презрительно шикнула куда-то вбок:

— А ну, пшли отсюда!..

На этом содержательная беседа закончилась. Пострадавшие, держась друг за друга и шатаясь, покинули помещение, хлопнув напоследок дверью.

Я отвернулся от входа и скосил глаза на так ярко заявившую о себе «Леночку». Как назло, та мой взгляд заметила и резко повернулась всем корпусом.

— Чего⁈

Признаться, я растерялся. И тут же ляпнул первое пришедшее в голову:

— Да вот, просто думал, что готы мирные и безобидные… Удивлён, сударыня!

Девушка округлила глаза и демонстративно огляделась.

— А где ты видишь здесь готов?

— Хм… А их нет, да?

— Ни одного.

— Что же… Значит, показалось.

— Когда кажется — крестятся!

Готка-не-готка схватилась за свой крест и помахала им вправо-влево, после чего отвернулась от меня резким движением, заставив невольно вздрогнуть, и закурила. Глаза мои сами собой опустились на оказавшиеся так близко, хоть протяни руку, мускулистые — теперь я это отметил отдельно — ноги в сетчатых чулках.