Быстрым шагом пройдя холл, взбежал по лестнице на третий этаж, на котором и должна была проходить первая пара, и по коридору направился к нужной аудитории. При этом всё так же не снимал наушников и почти не замечал происходящего вокруг.

Студентов в холле и в коридорах Университета попадалось довольно много, других опаздывающих тоже хватало. Пару раз обогнал кого-то, один раз — обогнали меня. В другое время, наверное, порадовался бы, что не я один такой, но сейчас не обращал внимания даже на таких редких в стенах нашего заведения девушек, смотрел просто смотрел сквозь них невидящим взглядом и шагал вперёд.

Почти у самых дверей в аудиторию всё-таки пришлось поднять глаза. Идущего спереди было сложно обогнать — слишком уж он казался широким в плечах, слишком уж нарочито вальяжно шагал прямо посреди коридора, слишком уж веяло от него внутренней силой. В другое время и в голову бы не пришло сделать что-то подобное, но последние сутки не прошли для меня бесследно. Чувствуя, как внутри закипает злость, рискнул ускориться и громко спросил прямо в эту мощную спину:

— Можно пройти? Я опаздываю.

Здоровяк резко остановился. Так резко, что я что едва успел затормозить вовремя, чтобы на него не налететь.

Он медленно развернулся, и тут же пришло узнавание. Мне были знакомы и прилизанные волосы, и тоненькая полоска щегольских усиков над верхней губой, и насмешливые глаза навыкате. Это был Меньшиков!

Более того — прямо под глазом у «Красавчика» виднелся шикарный, сочный, свежий фингал.

Моя «цель номер два» смерил меня выразительным взглядом, особо остановившись на том месте, где моё лицо встретилось с кулаком Леночки. Помолчал едва ли не с минуту, и только после этого пожал плечами, соизволив ответить.

— Я тоже опаздываю.

Потом он, будто раздумывая над чем-то сложным, на пару секунд наморщил лоб… И вдруг спросил:

— Васильев? Сто сорок первая?

Я, если честно, слегка опешил от такого поворота. Захотелось крикнуть: «Да ты же сам мне вчера почтового голубя присылал, как можно забыть такое!». Так захотелось, что еле сдержался. Просто кивнул, не рискуя выдать бушующие эмоции голосом.

Меньшиков усмехнулся, довольный то ли своей «догадливостью», то ли этим дурацким спектаклем, ставящим меня на место.

А я уже задавил эмоции и постарался настроиться на конструктивный лад. В голове уже с бешеной скоростью закрутились шестерёнки, пытаясь выдать такое продолжение беседы, чтобы всё не испортить. Как назло, ничего достойного на ум не приходило, но… Другая возможность «подружиться или хотя бы вызвать интерес со стороны младшего Меньшикова» может больше не представиться в обозримом будущем.