Зима тысяча пятьсот тридцать четвертого года была очень холодной. Когда я учился на втором курсе мореходки, такая была в Одессе. Море покрылось льдом метров на двести от берега. Для средней полосы России ее бы посчитали теплой, а римские старики, как тогда одесские, говорили, что такой холодрыги никогда не было на их памяти. Сразу пошли предсказания, что это не к добру. Они всегда сбываются, потому что каждый год что-нибудь плохое да случается. В этом году оно тянуло до осени.

Двадцать шестого сентября, как написали бы в газете «Правда» по поводу смерти очередного Папы Советского, после продолжительной болезни скончался Климент, Папа Римский. Как по мне, это была хорошая новость. Похоронили его в базилике Святой Марии, построенной на фундаменте храма Миневры, богини мудрости и войны. Наверное, в насмешку, потому что не блистал ни умом, ни воинскими талантами. Обычно на такие похороны народ валит толпой, а на эти собрались только римские нищие, близкие родственники и те, кому, так сказать, положено по протоколу,

Не раньше, чем на пятнадцатый день, и не позже, чем на восемнадцатый, должны собраться кардиналы для выбора нового понтифика. Их помещают в конклав, что переводится с латыни, как запертая комната. Будут сидеть там, есть, пить, спать, вести задушевные беседы и полемизировать на религиозные темы, пока не изберут нового и из печной трубы над Сикстинской капеллой не пойдет белый дым. Дважды в день должны голосовать, пока за какого-нибудь кандидата не наберутся две трети плюс один голос. Прямо, как полный контроль над акционерным обществом, которым, по моему мнению, и является католическая церковь. Разница только в том, что держателями акций являются топ-менеджеры и владеют ими, пока занимают должность.

На восьмой день меня пригласил Алессандро Фарнезе. По слухам, он один из фаворитов гонки в запертом помещении. Главный недостаток или достоинство — слишком стар. Ему почти шестьдесят семь лет, долго не протянет. Предыдущий завернул ласты в пятьдесят шесть. Принял меня в саду, который рядом с Бельведерским дворцом. Меня встретил секретарь Марчелло Червини и проводил туда. Старик, оперевшись на посох, сидел на деревянной скамье. Увидев меня, жестом показал секретарю, чтобы свалил, после чего довольно бодренько зашагал по выложенной каменными плитами аллее. Видимо, здесь уши есть не только у стен.

— Твой гороскоп сбывается. Екатерина Медичи теперь жена Генриха, второго сына французского короля Франциска. Если со старшим сыном что-нибудь случится… — начал кардинал.