— Смотри, это не просто девушка — это целый помощник комсорга! Пискнуть не успеешь, навесит на тебя обязательств, не разогнешься!
— Ничего, — светло улыбнулся Леха, — вытяну, я крепкий!
— Уж не влюбился ли ты, братец? — чуть прищурившись, протянул я.
Алексей покраснел не хуже Маши и замахал в мою сторону руками.
— Скажешь тоже! Вот еще!
— Ну-ну… все с тобой понятно. Кстати, эту прелестную фемину зовут товарищ Мария Снегирева, и никак не Машка или Маша — скажешь ей такое, возненавидит навсегда! Да, сегодня нам нужно пойти на собрание ячейки. Явка обязательна, или же нам сделают секир-башка!
— Я готов! — встрепенулся Леша, не ожидавший, что столь скоро сумеет вновь встретиться с объектом своей внезапной симпатии.
— Еще бы не готов, — ухмыльнулся я. — Но перед собранием мне нужно нанести еще один визит.
Глава 19
Отправился я, разумеется, к Настасье Павловне. В прошлый раз расстались мы с ней не лучшим образом, в чем виноват был исключительно я сам. Нечего было грубить девушке, пришедшей в больницу помочь моему другу. Видите ли, настроение у меня в то утро не задалось, идиот! И как теперь к ней подходить? Придется извиняться, а у меня, как назло, ни цветов, ни конфет… их и взять то негде, даже если бы подумал об этом заранее. Впрочем, будь что будет, прорвемся!
С таким настроем я постучал в дверь кабинета, более всего опасаясь застать там пожилую Изольду Генриховну, которую я по какой-то неведомой причине опасался. Но мне повезло, я услышал негромкий голос Насти, приглашающий войти.
С повинной головой, я вошел в кабинет, не поднимая глаз, дошел до стула, сел и сложил руки на коленях. Молчание затянулось. Наконец, я осмелился посмотреть на девушку и наткнулся на ее ответный слегка насмешливый взгляд.
— Буров, — обвинительным тоном произнесла Настя, которая сегодня выглядела особенно хорошо, — опять ты!
— Я! — пришлось мне подтвердить очевидное. — Пришел проверить свое здоровье, которое я могу доверить исключительно вам.
— Подлизываешься? — правильно поняла Анастасия. — Ну-ну!..
— Прошу меня извинить за прошлый раз. Был не прав. Каюсь.
Она с сомнением взглянула на мою физиономию и, видимо, не обнаружила там ни малейших следов раскаяния, потому что глубоко вздохнула, потом провела рукой по волосам, поправляя выбившуюся из-под шапочки прядь, и спросила:
— Что же мне с тобой делать-то, Буров? Может, подскажешь?
— Подскажу! — обрадовался я тому, что она, кажется, уже не сердилась и ругаться не собиралась. — Любители ли вы театр, как люблю его я?
— Театр? — удивилась Настя. — Конечно, люблю! — и тут же вновь подозрительно нахмурилась: — Что за вопрос? К чему?