Я подошел к водителю и показал выданный мне вчера Корякиным лист с предписанием. Тот молча кивнул на салон, и я залез внутрь автобуса, устроившись на одном из свободных сидений у окна. Никого из тех, кто был в салоне, я не знал. Но одно мог сказать точно — зуевских среди них точно не было, этих-то я уже успел запомнить.
Филиппов и Воронин, увидев, что со мной все в порядке, отправились на проходную. Они свою работу выполнили, доставили меня до места в целости и сохранности.
К половине восьмого в автобус зашли еще несколько человек — судя по виду, начальство. Их сопровождал человек в черном кожаном пальто — скорее всего представитель наркомата танковой промышленности.
Двери автобуса шумно закрылись, и мы тронулись с места. За нами следом двинулась «полуторка». Испытательный танковый полигон построили совсем недавно, в текущем 1942 году, когда в нем возникла острая необходимость. В первую очередь танки испытывали на преодоление препятствий, естественных и искусственно построенных на территории. Испытывали танки и на пробег, хотя конкретно Т-34 зачастую просто гоняли вокруг заводских цехов — так было проще и быстрее. На ресурс же в основном проверяли двигатели прямо на стендах, но и в условиях, приближенных к реальности, время от времени тестировали. Но главное — обстрел изделия из артиллерии. Для этого и был создан полигон изначально. Все это я знал и прежде, но кое-что услышал в разговорах в бригаде. В этом не было никакой тайны, хотя сам полигон и считался секретным, закрытым.
Территории полигона располагались в Красноармейском районе, неподалеку от Второго озера, и занимали более пятисот тысяч квадратных метров площади. Добираться туда в такое время года и по такой погоде было не менее часа, и чтобы не терять времени даром, я попытался задремать, хотя трясло нещадно. То же самое делали и остальные рабочие, а вот начальство негромко переговаривалось между собой, сидя на передних сиденьях автобуса.
За окном мелькали белые пятна полей, одинокие деревца и целые рощи, небо было тяжелым и сумрачным, день не обещал хорошей погоды, дул сильный ветер, пронизывающий до костей, и я мог только порадоваться, что нахожусь внутри автобуса, где было не так стыло, как снаружи.
Потом я все же заснул, а проснулся, когда чей-то громкий голос приказным тоном произнес:
— Полигон, прибыли. Выгружаемся, товарищи! До пошустрее!
Глава 13
— Навались, Димка, едрить через колоду!
Я тут же помог Васютину воткнуть вторую передачу — рычаг был жестким, и он никак не мог справиться в одиночку, и танк едва-едва тронулся с места, меся грязный снег траками, а я рухнул обратно на место радиста-пулеметчика справа спереди. Васютин, прикусив усы, тут же с огромным усилием отжал бортовой фрикцион, остановив вращение левой гусеницы. Вторая гусеница вращалась, как и прежде, и танк начал круто разворачиваться на месте, пока не занял нужное положение.