В тамбуре было уже не так холодно, как на улице, и отсюда я мог слышать невнятные голоса, доносившиеся изнутри. В доме кипело веселье, кто-то громко горланил песню на блатной мотив, ему подпевали.

Толстая, обитая войлоком входная дверь, поддалась на удивление легко, без скрипа пропустив меня в прихожую, совмещенную с кухней. На плите булькала большая кастрюля литров на десять, прикрытая крышкой. За варевом никто не следил. Налево вела полуотворенная дверь, очевидно, ведущая в спальню, и прямо напротив меня имелся еще один арочный проход в гостиную. Именно оттуда и раздавались громкие голоса, которые я услышал еще из тамбура.

Взяв оружие наизготовку, я шагнул в проем. За большим, богато накрытым овальным столом сидели пять человек. Все мужчины, каждый опасный на вид. Меня они пока не заметили, продолжая застолье. Один как раз зацепил пальцами изрядную порцию квашеной капусты и отправил ее себе в рот, второй выпил полстакана мутной жидкости, довольно крякнул и с силой выдохнул воздух из легких, третий точил ножик, сидя в углу, остальные двое руками держали крупные куски мяса, откусывая от них и довольно отрыгивая при этом.

Сама комната была обставлена просто и непритязательно. Коврики на полу, массивный шкаф у стены, рядом с ним панцирная кровать. Но вот убранству стола многие позавидовали бы и в довоенное время. Разносолы, всевозможные закуски, крупный ломоть сала, нарезанный на куски щедрой рукой, огромное блюдо с жареным мясом, тарелки с мочеными яблоками, томатами, клюквой, несколько бутылок казенной, и огромная бутыль с самогоном. Тут явно не знали, что такое голод.

Я сделал глубокий вдох и начал с ближайшего.

Выстрел.

Пуля пробила горло урке и впилась в стену за ним. Он судорожно вздохнул, пуская ртом кровавые пузыри, и повалился на спину.

Выстрел.

Огромная бутыль с мутным самогоном разлетелась вдребезги, а тот, в кого я целился, успел упасть под стол и уцелел. Я недовольно дернул губами и навел оружие на следующего. Но тут же вынужден был сам броситься влево, едва успев уклониться от брошенного твердой рукой ножа, впившегося в дверной косяк.

Ага, понятно, сосед Лехи, тот самый кашляющий кровью упырь, терроризирующий своих соседей.

Выстрел.

На этот раз я не промахнулся. Во лбу туберкулезника образовалось крохотное отверстие, зато стену за его спиной мгновенно оросило кровью, словно художник щедрым мазком бросил кистью на холст красной краски.

Стол уже перевернули, пытаясь забаррикадироваться от меня, но не все успели за ним укрыться.

Выстрел.

Второй лешин сосед осел на домотканые половички, которыми были устланы доски пола. Я узнал его — видел как-то раз мельком. Теперь у моего друга в квартире будет гораздо спокойнее.