— Пойду в партизаны! — сообщил он сходу. — Проберусь в Белоруссию, найду отряд и попрошусь к ним. Чай не прогонят!

Я лишь покачал головой, слушая этот детский лепет, но не стал даже объяснять, что первый же патруль снимет его с поезда и отправит в лучшем случае обратно домой, а в худшем… если примут за трудового дезертира, то неприятностей не оберешься. Если и двигаться нелегальным образом к линии фронта, то совсем иными методами. И явно с большей подготовкой. В принципе, выправить фальшивые документы реально, потом выдать себя за бойца, возвращающегося в свою часть после лечения… и вперед! Но лучше Носову этого не знать.

В дверь негромко постучали и, после приглашения войти, в комнату заглянул Степан Григорьевич, настроенный крайне серьезным образом.

— Молодые люди, извините, что беспокою. Но я заметил, что вы оба тут. Я по поводу нашей договоренности… лекарство готово, могу принести его прямо сейчас. Если, конечно, вы, Алексей, не передумали?

Леша чуть побледнел от неожиданности, но тут же собрался с мыслями, и закивал. Я же решил уточнить:

— Вы абсолютно уверены в безопасности эксперимента?

— В свое время, много лет назад я обучался на кафедре химии в Сорбонне, затем проходил практику в ганзейском Ростоке, где и получил степень магистра. Был лично знаком со Склодовской-Кюри, Рихардом Вильштеттером и многими другими выдающимися деятелями моей отрасли науки.

Леха вытаращил глаза на эти откровения, но я сделал ему знак сохранять спокойствие и уточнил:

— А позже решили заняться починкой обуви в провинциальном Челябинске?

Будников не обиделся.

— Я счел нужным раскрыться вам, потому что прекрасно понимаю, довериться с вашей стороны в таком деле простому сапожнику — это нонсенс. Но теперь вы знаете, кто я, и, надеюсь, чуть меньше переживаете за фатальный исход. Что же касательно моей биографии… у меня был выбор: либо эмигрировать и работать заграницей, либо остаться на родине и вести весьма скромный образ жизни, занимаясь простым ремеслом. Я выбрал второе, и ни на мгновение не пожалел об этом.

— А вот теперь мне стало слегка ссыкотно, — сообщил Леха.

Я же, наоборот, успокоился. Степень магистра химических наук делала нашу затею чуть менее опасной. Если, конечно, Будников не подрастерял за прошедшие годы все свои знания и умения.

— Несите ваше лекарство!

Степан Григорьевич ушел, но вернулся очень быстро, держа в правой руке обычную мензурку, наполненную прозрачной жидкостью.

— Выпейте это, молодой человек, и тут же ложитесь на кровать. Память сама вернется к вам через какое-то время. Но, предупреждаю, воспоминания будут яркими и, возможно, причинят вам дискомфорт.