В остальном жизнь более-менее наладилась. С тетей Зиной мы виделись крайне редко, и до сих пор никаких неприятных разговоров так и не случилось. А может, я уже немного притерся к этому времени, и в те редкие минуты нашего общения не говорил ей ничего такого, что выходило бы за рамки привычного.

С Анастасией же Павловной все обстояло с точностью до наоборот. С того самого дня она словно невзлюбила меня, всячески избегая общения. На следующее после ее визита в цех утро, я явился в медсанчасть, как она и велела, но саму Настю там не застал. Вместо нее в кабинете сидела пожилая женщина-врач, которая тщательно осмотрела меня, посоветовала питаться как можно сытнее, а так же предложила пить витамины и рыбий жир, после чего отпустила восвояси. Я еще пару раз заглядывал после в санчасть, но натыкаясь все на ту же врачиху, тут же стремительно ретировался.

Ну и ладно! Значит, мне показалось. Не хочет Настя меня видеть, и не надо! Иногда, когда я думал об этом, меня переполняла буря эмоций, потом же я чуть приходил в себя и пытался иронизировать — это же надо так подпасть под женские чары, как в первый раз в жизни, словно глупый мальчишка. Им я, по сути, сейчас и являлся… но неужели бытие определяет сознание, а не наоборот? Если у меня тело шестнадцатилетнего, то и вести я себя должен соответственно возрасту? А как же мой предыдущий опыт, разве он не в счет? Получается, это не прогресс, а регресс, возврат к уже пройденному когда-то давно жизненному этапу. С другой же стороны, многие мечтают вновь хоть на мгновение вернуться в юность, ощутить масштабность огромного мира, разделять все исключительно на черное и белое, без полутонов, влюбиться до беспамятства в нежное создание, и верить, что жизнь бесконечна, и все только начинается…

— Блок! Правой, правой по печени, уклоняйся, теперь левой! Да шевелись ты, тормоз!

— Я не тормоз, я просто буксую!

В нашем подвале пахло потом и упорством.

Зима в этом году выдалась лютая. Мороз стоял такой, что плевок буквально замерзал на лету. В неотапливаемом подвале было жутко холодно, но мы и не думали прекращать наши тренировки. Три крохотные спиртовки давали немного света и практически не давали тепла, но мы не жаловались.

Всеми правдами и неправдами мы раздобыли две пары боксерских перчаток из мягкой козьей кожи, набитые конским волосом, с желтыми шнурками, и теперь спарринговали, отрабатывая тренерские задачи. Леха учился быстро, схватывая все на лету, но до нормального уровня ему было еще далеко. Ничего, зима долгая, успеем.

— А ты крути педали в голове, вот и буксовать перестанешь! Думать — это хорошо, но у тебя должны выработаться рефлексы. Большую часть схватки они будут думать за тебя!