Петр Михайлович принес три стакана, две кружки и бутылку водки, запечатанную сургучом, и быстро разлил ее содержимое по посуде, не обделив и меня. В качестве закуски имелось несколько луковиц, каждую из которых живо разрезали на четыре части, холодная отварная картошка, пара слегка пожухлых морковок и тарелка квашеной капусты из закромов хозяина.

— Берег для особого случая, но тут сам бог велел… — Мы подняли кто стаканы, кто кружки, и бригадир продолжил. — За нашего Лешу, чтоб он был жив и здоров!..

Чокнулись и выпили, не закусывая. Мгновенно ударило в голову. Димка вообще не пил алкоголь из-за слабого здоровья, и пятьдесят грамм водки накрепко прибили меня к стулу. Я потянулся за четвертиной луковицы, но меня повело в сторону, и сознание решило, что лучше сидеть ровно и не дергаться.

Молодое тело оказалось чересчур восприимчиво к алкоголю. Это я в прежние времена, да в свободное от службы время, мог принять на грудь пару банок коньяка — то есть две по ноль пять, от большего количества меня начинало выворачивать, несмотря на хорошую закуску. Димкино же тело было в этом плане практически девственно, и тренировать его сейчас явно не требовалось, поэтому я прикрыл рукой свой стакан, когда Михалыч начал разливать по второй. Он доразлил бутылку, все молча выпили, а после перешли к вопросам.

Я поразмыслил, слегка плывущим сознанием, и принял решение честно все рассказать. Впрочем, особо много и говорить не пришлось, лишь вкратце поведать странные Лехины сомнения относительно бригады Зуева, без всякой конкретики, и добавить в финале от себя, что вся эта история кажется мне бредовой, а пострадал Носов, скорее всего, по совершенно иной причине.

Филиппов во время рассказа все пытался вставить какие-то замечания, Казаков молчал, Воронин смотрел чуть в сторону, а бригадир Корякин рассеял взор в пространстве, смакуя остатки водки, словно коллекционный коньяк пятидесятилетней выдержки.

Закончил я резко и однозначно:

— Мне кажется, Алексей все сочинил! Бригада Зуева вообще не причем, Леха просто начитался книг про шпионов и напридумывал себе всякое. Я попробую попасть к нему в палату до начала смены, надеюсь, пустят… если он… — я вновь чуть судорожно выдохнул и продолжил, — когда он очнется, то сразу расскажет, что произошло на самом деле! До той же поры предлагаю ничего не предпринимать…

Мужики переглянулись между собой. Собственно, кто мы с Лешей для них — да практически никто. Приписаны к бригаде чуть больше месяца, ничем особым себя не проявили, обычные пацаны, коим несть числа. Уйдем мы, пришлют иных подсобных рабочих.