Добравшись до дома, Миша спокойно пообедал с родителями, после чего улегся на кровать и уставился в потолок. Проведя в безмолвии и полной апатии несколько часов, он спокойно посмотрел на время, после чего встал с кровати, взял конверт с бумагами, в которые он добавил Машины рисунки и билет, оделся и вышел из квартиры.

На улицы Ленинграда опустилась темнота. С Невы вновь задувал холодный ветер. Прохожие расползались по линиям и проспектам, спеша к своим домам. Добравшись до Большого проспекта, Миша свернул в Днепровский переулок. Сердце вновь защемило от тоски. Немного постояв перед аркой, он вновь посмотрел на хмурое небо, после чего твердым шагом зашел во внутренние дворы. Дойдя до красной башни, Миша достал из-за пазухи конверт и взглянул на часы. До указанного времени еще было порядка десяти минут. Подойдя к котельной, он увидел Лешку, который вышел из-за небольшой надстройки на дальней части крыши. Вслед за ним из-за укрытия вышла и Таня с фотоаппаратом в руках. Махнув ему рукой и улыбнувшись уголком рта, Лешка негромко сказал:

– Все будет хорошо.

– Я знаю, – ответил Мишка и грустно улыбнулся.

Продолжая смотреть на своих друзей, он неожиданно испытал острое желание спрятаться вместе с ними, чтобы и дальше продолжить заниматься в своем кружке, клеить модели различных кораблей, играть в прятки в этих же дворах и даже ходить на школьные дискотеки. И пусть Маша с Димой танцевали бы на этих дискотеках столько, сколько хотели. Он бы тоже танцевал. Пусть даже и один.

Миша посмотрел на часы. До заветного времени осталось несколько минут. Поворачивать назад было уже нельзя.

– Главное, не забудь сделать побольше хороших кадров, – громко сказал Миша Тане, и его слова эхом разлетелись по двору-колодцу.

Таня кивнула головой и улыбнулась, прицелившись в фотоаппарат. Вечернее небо затянуло еще больше. Взглянув на конверт, Миша снова внимательно посмотрел на своих друзей и тихо произнес:

– Прячьтесь.

Кивнув ему в ответ, Лешка и Таня вновь ушли за небольшую надстройку и пропали из вида.

Миша тяжело вздохнул и вышел в центр двора. Оставалось только ждать. Он вновь посмотрел на часы: тридцать семь минут. Значит, он уже выехал. Неожиданно на Мишу напала паническая атака. Ему захотелось спрятаться или убежать. Закрыв глаза, он прокрутил в памяти все события последних дней. Усталость, тоска и отчаяние начали затмевать страх. Гнев, обида от непонимания и всеобщей недосказанности поставили в вопросе точку. Стиснув зубы от злости, Миша протянул конверт с бумагами вперед, словно передавая их невидимому человеку.