С Прохоровыми я перекинулся буквально десятком фраз. Представил им Бурцеву («Анастасия из Москвы»), отвесил комплимент Варе. От приглашения Прохоровых присесть за их стол я не отказался — только уточнил, что мы с Настей воспользуемся им чуть позже. Лишь после недолгой беседы с директором швейной фабрики я повёл Бурцеву к столу, около которого нас терпеливо дожидался швейцар. Привратник расправил невидимую складку на скатерти, принял из моих рук мятый червонец, пожелал нам приятного вечера.
— Здравствуйте, — поздоровалась возникшая рядом с нашим столом Светочка Ельцова.
Официантка удерживала на лице дежурную улыбку.
— Здравствуй, Светочка, — сказал я. — Принеси нам сразу два бокала белого сухого вина. Лучше грузинского. Всё остальное мы закажем чуть позже.
— Конечно.
Официантка кивнула, мазнула взглядом по лицу Бурцевой и зашагала к барной стойке.
Я развёл руками и спросил:
— Как тебе здесь?
— Приятное место, — ответила Анастасия.
Она сидела за столом напротив меня, повёрнутая левым боком к пока ещё пустовавшей сцене. Смущённой она не выглядела; то и дело заглядывала мне в глаза, словно в ожидании неких пояснений или признаний. Настя вынула из сумки сигареты, закурила. Я придвинул к ней пепельницу и развлекал московскую гостью байками о ресторане «Московский», пока Светочка не принесла вино и не привела вслед за собой свою начальницу — та осыпала московскую гостью приветствиями и обещаниями.
Непривычно улыбчивая и дружелюбная директорша ресторана проявляла перед наряженной в неприметную белую блузку гостьей несвойственное ей гостеприимство. Светочка Ельцова в это время всё же исхитрилась и прижалась к моей руке бедром, что не укрылось от внимания Бурцевой. Настя нервно затянулась дымом — директорша всё же оставила нас в покое, поторопила официантку. Ельцова и её начальница ушли. Я тут же усмехнулся: заметил, что директоршу остановил второй секретарь горкома Сельчик.
Общение Сельчика с директоршей ресторана происходило за спиной у Бурцевой.
Настя постучала сигаретой по краю пепельницы, посмотрела мне в глаза.
— Похоже, сослуживцы моего отца уже побеседовали с персоналом вашего ресторана, — сказала Анастасия.
Я взял в руку бокал с вином, отсалютовал им Бурцевой.
— Рад, что ты сама это поняла.
Настя нахмурилась.
— Что, и с тобой они уже разговаривали? — спросила она.
Я пожал плечами.
— На месте твоего отца я поступил бы точно так же.
— Ты знаешь, где служит сейчас мой папа? — спросила Настя.
К своему бокалу она пока не притронулась — окуривала его табачным дымом.
— Ты сама об этом сказала, — ответил я. — Там, на Птичьей горе. Когда угрожала местью своего папы Фёдору Тартанову. Именно поэтому я тебя не уговорил остаться в пансионате. Хотя ещё тогда заметил, что нравлюсь тебе. Да и ты мне тогда приглянулась.