Но ужа через минуту выглянула в коридор.

— Входите, Сергей Леонидович, — сказала она.

Я шагнул в кабинет (мне почудилось, что к запаху карболки тут добавился запашок спирта). Увидел сидевшего за столом мужчину лет тридцати пяти: в очках, с красными от недосыпания глазами, но гладко выбритого. Мужчина взглянул на меня — словно просветил моё тело рентгеном. Он будто бы неохотно отложил в сторону ручку, закрыл похожую на классный журнал тетрадь.

— Принесли свои данные? — неожиданно звонким голосом спросил мужчина.

Я кивнул, протянул ему конверт.

Мужчина поправил очки, взглянул на сделанные шариковой ручкой надписи на конверте.

— Чернов Сергей Леонидович, — прочёл он. — Тысяча девятьсот пятьдесят третьего года рождения… Хм. Понятно…

Мужчина сдвинул ближе к затылку белый колпак, заглянул внутрь конверта, пошарил там пальцем.

— Понятно… — повторил он.

Посмотрел на Варвару Сергеевну и сообщил:

— Явный перелом лучевой кости левой руки… без смещения. В типичном месте. Хм.

Он пошарил в кипе бумаг на столе и вынул из неё рентгеновский снимок. Взглянул сперва на него. Потом вновь посмотрел на Варю.

И заявил:

— Всё ясно, Варвара Сергеевна. Ничего страшного. Но придётся наложить на руку пациента лонгету.

* * *

— Чернов… Серёжа, стой! — скомандовала выглянувшая из окна своей коморки баба Люба.

Я послушно остановился рядом с наполовину перегородившим вход в общежитие столом.

Любовь Фёдоровна бесшумно вышла из вахтёрской, указала на мою забинтованную и подвешенную на бандаже руку.

— Это ещё что такое? — спросила она.

Женщина нахмурилась.

— Не переживайте, баба Люба, — сказал я. — Первокурсники тут ни при чём.

— Что случилось?

Я усмехнулся.

— Да почти как в том фильме. «Поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — гипс». Доктор сказал, что ничего страшного.

Любовь Фёдоровна покачала головой.

— Чёрный, что это за фигня⁈

Я повернул голову, увидел спускавшегося по ступеням со второго этажа Артурчика.

Прохоров пальцем указал на мою забинтованную руку.

— Кому это ты так врезал? — спросил он. — Голову хоть ему не проломил?

— Прохоров, прикуси язык! — велела баба Люба.

Артурчик демонстративно выполнил её распоряжение.

Он подошёл ко мне, потрогал пальцем лангету. Приподнял брови.

— Так это что получается… — произнёс Артурчик. — Ты в колхоз не поедешь?

* * *

Вечером в мою комнату ворвалась Котова. Она будто и не заметила переодевавшего штаны Кирилла. Подбежала ко мне — увидела подвешенную на бандаже руку, покачала головой.

Я повторил Лене цитату из фильма «Бриллиантовая рука», которую уже озвучивал сегодня вахтёрше. Лена стёрла со своих щёк слёзы. И повторила тот самый вопрос, что я уже услышал сегодня от Артурчика.