— Это фото с нашей репетиции, — сообщил он. — Мне его ещё на прошлой неделе принесли. Так и не унёс домой: будто знал, что пригодится. Тут и я, и Саша. Мне кажется, что это лучший материал для написания дружеского послания.

Бурцева взмахнула руками.

— Андрей Александрович! — воскликнула она. — Гений — он гений во всём! Вы — гений!

Миронов скромно опустил взгляд. Взял из Настиных рук ручку и сказал:

— Мне написать импровизацию, или вы продиктуете послание?

— Продиктую, — ответил я.

Андрей Александрович перевёл взгляд на меня — его улыбка не угасла. Кивнул.

— Говорите, Сергей, — сказал Миронов. — Только, будьте добры, помедленнее: я записываю.

* * *

От Театра сатиры до дома Бурцевых мы поехали на всё той же чёрной «Волге»: Елизаров встретил нас после представления около главного входа в театр.

По дороге мы с Настей обсуждали спектакль и встречу с известными актёрами. Фото с автографами Настя не убрала в сумку — держала его в руках. Даже когда курила.

Машина свернула на Кутузовский проспект, когда я сообщил Бурцевой, что утром уеду. Настя растеряно похлопала глазами. Сказала, что занятия в МехМашИне начнутся только на следующей неделе. И что «у нас есть ещё несколько дней». Но я ей напомнил, что не задумывал в сентябре поездку в Москву. Заявил, что меня сейчас в Новосоветске дожидались родители. Рассказал: мы с отцом запланировали, что до конца сентября «подлатаем» крышу летней кухни и привезём «на зиму» уголь.

— Папа сам не справится.

— Но я думала…

— Я обещал, Настя. Красную площадь, Мавзолей Ленина, ГУМ, ЦУМ и прочие достопримечательности Москвы посмотрю в следующий раз. Если пригласишь в гости. Сейчас на экскурсии нет времени.

Я покачал головой, посмотрел на влажно заблестевшие Настины глаза.

Сообщил:

— Мой поезд отправится от платформы Павелецкого вокзала завтра в шесть утра.

* * *

Бурцева заявила, что ждёт меня в гости зимой во время каникул. Не только меня, но и «всех наших». Сказала, что напишет Лене письмо и озвучит своё приглашение в нём.

Мы с Настей болтали до полуночи. Пока Евгений Богданович в приказном порядке не завершил наши посиделки. Примерно в два часа ночи я снова слышал голоса Бурцевых — в прихожей около двери в гостиную, где я спал.

Евгений Богданович выпроводил меня из своей квартиры, когда его дочь ещё не проснулась. В придачу к моей сумке (потяжелевшей от книг и пластинок) он вручил мне ещё одну. От той пахло копчёной колбасой.

— Родителям отдашь, — приказал полковник КГБ. — Это им небольшой презент. Из Москвы.

Я поблагодарил Бурцева. Попрощался с ним «до зимы». В подъезде у двери меня встретил Елизаров. Лейтенант отконвоировал меня к машине. В салоне «Волги» он вручил мне белый конверт.