— Что, Архип, повоюем? — спросил я у денщика. Мы сидели в седлах. Справа находился Зеравшан и его притоки. Там раскинулись пойменные леса. Местные называли их тугаи. Они состояли из кустарника, тополей, алычи и чинаров. Иной раз на глаза попадалась и арча — самый обычный можжевельник. Зеленели поля и посевы. А слева поднимались выжженные и неприветливые холмы, унылая смесь желтоватого цвета земли и поблекших пятнышек растительности. Солнце палило нещадно. Люди и кони поднимали облака пыли. Всем хотелось пить.
— А как же, вашбродь! — залихватски ответил он и широко улыбнулся.
За сутки отряд прошел шестьдесят пять верст. Удивительная цифра, учитывая невероятную жару. Соединившись с Головачевым, Кауфман начал приготовления к генеральному сражению.
А я встретился с товарищами. Признаюсь, было невероятно радостно видеть их улыбающиеся здоровые лица. Я любил свой полк, и те, кто в нем служил, отвечали мне тем же.
Ранним утром 1 июня* войска начали строиться, готовясь к бою. Впереди поднимались Зерабулакские высоты, усеянные бухарцами. Ну и силища! Казалось, здесь их собралось тысяч сорок, не меньше. По крайней мере, нынешнее количество неприятеля значительно превосходило то, с чем нам довелось столкнуться на Зеравшанской переправе.
Прижимая ладонь ко лбу и прикрывая глаза от солнечных лучей, я некоторое время рассматривал одну крайне интересную деталь. Мое внимание привлек бунчук эмира Музаффара. Символ власти и величия повелителя Бухары развевался над исполинским шатром в тылу неприятельского войска. Окружали его густые цепи превосходно одетых стражников, пеших и конных. Там же, под навесами, виднелись лошади, наверняка из личных конюшен эмира.
Из прошлой жизни я помнил, что нынешнее сражение стало кульминацией всего Бухарского похода. Русские его выиграли, причем на удивление легко. И на этом война фактически закончилась. Ни дат, ни тех, кто там отличился, за исключением самого Кауфмана, я уже не знал.
Сейчас же, видя бунчук эмира, в голове появилась одна весьма перспективная идея. А между тем, каменистые и негостеприимные склоны хребта Зера готовились стать ареной решающего сражения всей войны.
Ярым-паша* — уважительное прозвище фон Кауфмана.
Таксыр* — господин.
1 июня* — здесь битва на Зерабулакских высотах состоялась чуть раньше.
Глава 16
Ротмистр Сергей Тельнов сидел в седле своего любимого Хана и с интересом наблюдал как на холмах и отрогах Зера доканчивают последние приготовления неприятельские войска. В голове крутилась любимая пословица, ставшая жизненной позицией — смерть того избегает, кто ее презирает. Тельнов не боялся умереть, но всегда верно оценивал собственные шансы.