— Что? В самом деле можно прокатиться? — меняю тему, чуть отклонившись, поворачиваясь к коню.

Тот, разумеется, продолжает фыркать. Начинает казаться, потому что ему банально не нравится моё присутствие.

Ревнует что ли?

— Если тебе хочется, почему бы и нет? — отвечает вопросом на вопрос мой сопровождающий.

С учётом, что я уже слышала от конюха…

— Разве мы не за этим здесь? — бросаю встречно.

Да, опять немного упрямлюсь. Отчасти, в том числе потому, что немного страшно — забраться на этого, пусть и шикарного, но определённо горделивого и может быть даже ревнивого коня.

Тем более, в первый раз!

Я же так близко лошадь вообще впервые вижу.

Хорошо, решать эту дилемму не приходится.

Кай отпускает меня. Снимает с себя пиджак. Оставляет тот висеть на самой обычной ветке. Взбирается в седло. Да с такой ловкостью и скоростью, несмотря на то, во что одет, что невольно восхищаюсь этими мгновениями. До того естественно и гармонично смотрится. Как и протянутая мне в новом приглашении ладонь.

— Аккуратно, не спеши, — советует, прежде чем я решаюсь потянуться навстречу.

Даже в самом своём стыдливом сне представлять не хочется, насколько неуклюжей и нерасторопной я буду выглядеть со стороны, пока взбираюсь… считанные мгновения проходят, а я — рядом с мужчиной, опомниться не успеваю. Сперва боком, после пересажена иначе, плотно прижата спиной к его груди. Никаких усилий с моей стороны совершенно не требуется. Ещё один маленький нюанс — мужская ладонь крепко обхватывает, удерживая за низ живота, немного сдвигает, фиксирует в определённом, угодном ему, и при этом вполне удобном мне положении, а после нас обоих слегка качает, прежде чем Бравый начинает свою неспешную прогулку.

И это…

Охренительно просто!

Настолько, что захватывает дух.

А с моих губ никак не сходит бестолковая улыбка.

Первые минут пятнадцать — так точно!

Конь почти сразу сворачивает в одну из боковых аллей, бредёт одной ему известной дорогой, по крайней мере, мне кажется именно так, хотя скорее всего это совсем неправда. На удивление остаётся спокойным, покорным и послушным. Вокруг нас мелькают деревья. В отдалении слышно птичье щебетание. Позади меня — тепло мужского тела, что чувствуется здесь и сейчас надёжнее каменной стены и крепче самой несокрушимой скалы. И… всё. Никаких лишних мыслей в моей голове больше не остаётся. Нет им банально никакого места здесь и сейчас.

Лишь спустя всё те же минут пятнадцать такого воодушевляющего молчания, я решаюсь вновь заговорить:

— Это твоя ферма? — вспоминаю о том, о чём говорит конюх, когда рассказывает про Атамана.