— Какие сейчас настроения в деревне по этому поводу? — спросил я. — На скольких человек можно рассчитывать, если начнутся разборки?
— Да как тебе сказать. — Женя поморщился как от зубной боли. — Разумеется, эти козлы всем как кость в горле, но у нас мужики максимум охотники, штурмом брать участок боятся, у большинства жены и дети. Думаю, человек пятнадцать набрать можно, а остальные не знаю, говорить нужно. И план.
— Ясно, а соседние деревни? Они же тоже вроде из этой ямы кормились.
— С северовцами мы давно не в ладах. Дубнинцы разбежались, после того как в другой яме все их сильнейшие мужики сгинули. А фроловцы да, кормились, но там Митрич рулит. Он мужик непростой, мы с ним поднимали эту тему несколько раз, но так ни до чего не договорились.
— Что ж… — Я хлопнул Женю по плечу. — Тогда заканчиваем ремонт, пора нанести визит вежливости.
Глава 8
Деревня Афонино насчитывала пятьдесят дворов, по двадцать соток каждый, плюс каждому жителю принадлежал большой кусок поля за оградой. Женя жил на первой улице, а тётя Миши, Елена Константиновна Журавлева, на второй.
— Двери заблокируй, — сказал я Пете, когда мы подъехали к её воротам.
— Может, я с тобой пойду? — с беспокойством спросил друг.
— Мы вдвоём в любом случае тридцать человек не вывезем. Так что сиди тут, улыбайся и делай вид, что городской простачок наслаждается природой.
Я с сожалением посмотрел на бардачок, но пистолет брать не стал.
— Чо надо, пацан? — стоящий на ограде коротко остриженный громила смерил меня насмешливым взглядом и демонстративно поправил ружье на плече.
— Я Миша Жаров, племянник тёти Лены. А ты кто? — спросил я, с «удивлением» оглядывая высокий сплошной забор, из верхней кромки которого в разные стороны торчали пятнадцатисантиметровые шипы.
Ухмылка тут же пропала с лица стражника, и он кинул быстрый взгляд через плечо.
— О, Миша! Стой там, сейчас откроем!
Ага, значит, готовились к визиту родственников. Что ж, посмотрим представление.
За оградой послышались приглушённые голоса, потом несколько раз стукнула дверь, и только через три минуты с лязгом отодвинулся явно тяжёлый засов и железная калитка распахнулась.
— О, Мишенька! — Тётя Лена, широко улыбаясь, бросилась ко мне. — Ого, как ты вымахал-то за два года! Не узнать прям!!!
Она крепко обняла меня и быстро прошептала:
— У меня всё нормально, не лезь!
— А вы всё та же! — соврал я, замечая разительную перемену по сравнению с тем, что я встречал в видениях, когда рассматривал семейный альбом.
Лицо тёти осунулось, под глазами появились фиолетовые мешки, сама она похудела килограмм на пять, а седых волос стало намного больше.