Тит, как мог, успокаивал супругу, прижимал к себе, поглаживал волосы, шептал слова утешения, но с каждым разом эта поддержка давалась ему труднее и труднее – он и сам ощущал нарастающую тревогу и беспокойство.

В ночь, после очередного страшного видения, барон сделал для супруги успокоительный настой и, дождавшись, когда она уснет, подошел к окну.

– Отец, мне нужно поговорить с тобой... прямо сейчас...

Тит распахнул руки, и тело его, став множеством сверкающих песчинок, растворилось в пространстве.

***

Знакомые читателю воздушные колонны и несказанной красоты убранство небесных чертогов встретили Тита своим нежным сиянием.

Бог Света принял сына в объятия, не без гордости отметив, как короткая человеческая жизнь (а теперь к тому же супружеская) вносит в его характер те самые черты, которые становятся украшением зрелого мужчины.

– Счастлив тебя видеть, сын! – не скрывая отцовской радости, проговорил он.

– И я тебя, отец. У меня есть очень серьезный разговор, – ответил Тит, не желая ходить вокруг да около.

– Что ж... Присядем или прогуляемся? – бог Света сделал пригласительный жест.

– Пожалуй, прогуляемся... – Тит помедлил, собираясь мыслями, и неспешными шагами, вместе с отцом, направился из небесного дворца в дивные рощи его родителей, где всегда царило буйство света и жизни. – Думаю, ты и сам знаешь, о чем пойдет разговор, – начал молодой бог.

– Я-то, возможно, и знаю, но лучше уж ты сам расскажи.

– Я понимаю, отец, что грядет тот самый неизбежный поворотный момент нашей человеческой жизни... И у меня совершенно недобрые предчувствия... Но хуже всего, что то же самое мучает Ли! Ночные кошмары о моей смерти стали ее бесконечной пыткой... На днях она даже спрашивала, возможно ли нам отложить поход. А ты знаешь, подобное не в ее характере...

Тит горько вздохнул и опустил голову. Вся красота сада не радовала теперь его глаз и сердце. Скорее это больше походило на злую насмешку: небесная умиротворенная роскошь здесь, под его ногами, и трагический ураган в его сердце, в мыслях, где центр всего – любимая! И он, Тит, не знает, не понимает, как облегчить ее боль и страдания.

– Отец, я пришел просить твоего совета... – снова продолжил он. – Знаешь, раньше мое, да и наше с Ли будущее выглядело для меня совершенно простым: я принял решение, шел к цели, ждал Далиду, использовал дар. И все это, так называемое предположительное предначертание, мне казалось, должно было исполниться довольно легко. Казалось до тех пор, пока я по-настоящему не узнал ее! Понимаешь, отец? Я думал, в общем-то, лишь о своих будущих испытаниях, но не представлял, каково будет ей! – глубокий вздох, почти стон, вырвался из его груди – Как она переживет все это?! Одно дело моя смерть, другое дело, когда отуманенная колдовством она сделает это сама! – голос Тита становился все громче и едва не срывался от отчаяния. – Как она будет терзаться и мучиться от этого, отец?! Ни ее сердце, ни ее совесть не переживут такого! Она не сможет жить с этим грузом! Понимаешь? Не сможет! – он то переходил на шепот, то повышал голос, глядя в лицо молчаливого отца. – Я не могу смотреть на то, как она терзается от ночных кошмаров, а это всего лишь сны! Что будет с ней, когда все эти события обрушатся на нее?! Она умрет, отец! Понимаешь?! Умрет!